Книга Это по любви, страница 79 – Рина Райт

Я не знаю.

Сердце на миг пропускает удар, во рту становится сухо. Внутри натягивается тонкая стеклянная нить — звенит и… трескается.

Хочется отвернуться.

— Это Оленька, — спокойно завершает мысль Светлана Вячеславовна, без осуждения и оправданий — просто назвав вещи своими именами. — Внучка нашего давнего друга, Власова Петра Ивановича. И… бывшая невеста Никиты.

Слово «невеста» пробивается сквозь музыку и речной шум, как выстрел холостым — громче всего остального. Я сглатываю, стараясь не стиснуть бокал до треска.

Музыка расплывается фоном, речной гул и смех с дальних столиков доходят как сквозь воду.

Невеста…

Пальцы на ножке бокала едва белеют.

— Светлана Вячеславовна, подскажете, где уборная? — стараюсь попасть голосом в спокойный регистр, чтобы не выдать дрожь в груди.

Мне нужна передышка, хотя бы на пару минут — выровнять дыхание, обратно собрать лицо.

Мама Ника встречает мой взгляд — понимающе, мягко, без лишних слов указывает рукой:

— Сразу за баром коридор, дальше увидишь указатели. Я буду у фуршета. Не торопись.

— Спасибо, — киваю.

Ставлю бокал на высокий столик — тонкое стекло едва звенит об столешницу — и выпрямляюсь. Плечи назад, вдох глубже. Подол платья тихо шуршит о ноги, каблук отстукивает по дереву настила.

Иду чуть в стороне от компании Ника. Он словно чувствует — поворачивает голову, ловит мой взгляд. Прищур и почти невидимый вопрос «всё ок?» — отвечаю крошечным кивком и сворачиваю за бар.

В женской тихо — глухая, успокаивающая тишина, только вентиляция шепчет где-то в потолке. Перед зеркалами никого. Я ставлю сумочку на холодный мрамор, вцепляюсь в края раковины так, что побелели костяшки.

Дыши, Ника. Вдох — выдох. Ещё раз. Вдох — выдох.

Я понимаю головой: у Янковского было прошлое. У меня — тоже. Всё логично, всё по-взрослому. Но чёрт возьми, я не была готова столкнуться с его прошлым вот так — лицом к лицу, в белом мини и бесконечных ногах. Как будто бы судьба ткнула пальцем: «Смотри». Неприятно, обидно, и внутри сразу поднимается тонкая, холодная волна.

Глаза предательски блестят. Я не хочу боли. Но она неизбежна, если Ник сделает хоть что-то, что зацепит меня — не потому, что он обязан подстраиваться, а потому, что я, как самая глупая девчонка, успела в него влюбиться. Как было не влюбиться? Этот голос, эти ладони, его «моя девочка» — так уверенно, будто не оставляет места сомнениям. А у меня их полно. Я не знаю, что он чувствует ко мне на самом деле. И страшно, что выяснится это слишком поздно — где-нибудь на глазах у всего его мира.

Дверь тихо открывается. Заходит женщина в ядерно-красном платье: быстрый, скользящий взгляд, идеально ровная помада, щёлк каблуков по плитке. Звук воды, шорох бумажного полотенца, тонкий запах духов — и снова тишина. Я несколько раз моргаю, заставляю ресницы высохнуть, подставляю ладони под струю — холодная вода возвращает границы. Тёплым одноразовым полотенцем промакиваю пальцы, виски, щёки. Возвращаю сумочку на плечо, выпрямляюсь — плечи назад, подбородок ровно — и выхожу.

На террасе людей заметно прибавилось. Я оглядываюсь: вся компания уже за центральным столом. Светлана Вячеславовна с ними, рядом — Александр Геннадьевич, дальше — Ник и… Оля. Она сидит слева от него, чуть наклонившись вперёд, что-то говорит мужчине через Ника, лица вокруг расположены благодушно, смеются, общаются, пьют шампанское. У Никиты в руках бутылка с водой.