Книга Это по любви, страница 49 – Рина Райт

Первая ложка — горячая, насыщенная, пряная — буквально взрывает вкусовые рецепторы, и язык тут же заполняет острота, от которой становится даже немного жарко. Это остро, но до беспамятства вкусно. Я облизываю губы, тут же зачерпываю ещё ложку, но не успеваю донести её до рта — поднимаю глаза и встречаюсь с пронзительным взглядом Янковского.

— Что? Я испачкалась? — спрашиваю, глядя на него чуть исподлобья, при этом что-то подсказывает, что дело совсем не в этом.

Он медленно качает головой, взгляд становится глубже, чуть темнее, в уголках губ появляется знакомая полуулыбка.

— Тогда что? — настаиваю, чувствуя, как заново краснею.

— Ты простонала, Ника. Как сегодня утром, — произносит он тихо, не отводя взгляда.

Я замолкаю, позвоночник выпрямляется сам собой, а рука с ложкой повисает в воздухе. Смущение и воспоминание мгновенно взрывают в голове сотни эмоций: жар, неловкость, возбуждение, желание отвести глаза и остаться под этим взглядом одновременно.

Мои пальцы вдруг становятся неподвижными — будто замёрзли, и я почти не чувствую их. Тарелка с супом отдаляется, всё вокруг сжимается до двух точек: его взгляд и моё неровное дыхание. Щёки постепенно разгораются, словно я оголена посреди зала, на виду у всех.

Но в его голосе не слышно ни улыбки, ни иронии — только мужская прямота, удивительно честная и живая. Это ощущается не как призыв к очередной игре, а как что-то настоящее между нами: опасное, обжигающее, но абсолютно искреннее. Как будто прямо сейчас устанавливаются новые правила нашей связи.

Или мне это только кажется?

Я выдавливаю робкую улыбку, тщательно подбирая слова, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию:

— Прости. Видимо, очень вкусно…

— Рад слышать, — коротко откликается Ник, и в уголках его губ что-то едва заметно смягчается.

Его рука ненадолго ложится на мою ладонь — тёплая, сильная. Он словно прислушивается к моей податливости, крошечному внутреннему отклику между нашими пальцами, и спустя секунду убирает руку, как бы показывая: он не будет давить или ломать.

Вроде бы недавно напряжение ушло, растворилось в разговорах, тёплой еде и улыбках, но сейчас оно снова возвращается — уже не тревожное, а скорее дразнящее, волнующее. Я остро чувствую всё вокруг: терпкий запах лайма в супе, свежесть мяты в чае, струящийся по коже жар его пристального взгляда.

Мне становится не по себе под этим вниманием, поэтому почти шепчу, стараясь спрятаться, глядя на ложку:

— Не смотри так… У меня так ничего не получится есть сегодня.

— Да? — тихо интересуется он, подается чуть ближе ко мне. Его голос становится ниже, и в нём появляется насмешливый, лукавый оттенок. — А что ещё у тебя не получится сегодня?

Я поднимаю на него взгляд, и сердце тут же сбивается с ритма, выдавая с головой. В глазах Ника ровно тот азарт, который я успела узнать — и немедленно вспыхивает что-то горячее между нами.

Пытаться доесть что-то дальше уже невозможно — кусок не лезет в горло. Я замечаю, что и он почти не прикасается к своему роллу. На сегодня с едой покончено.

— Может... уже достаточно ужина? — не выдерживаю я, и голос звучит почти с вызовом.

Ник чуть усмехается.

— Если ты наелась…

— Абсолютно.

В этот момент официантка подходит, интересуется, нужны ли ещё напитки, и мы одновременно качаем головой.