Книга Это по любви, страница 48 – Рина Райт

— Ника, это моя мама, Светлана Вячеславовна.

Она мягко улыбается мне, выражение лица открытое, даже слегка доброжелательное:

— Очень приятно, Ника.

— И мне, Светлана Вячеславовна, — произношу почти шёпотом, но стараюсь вложить в эти слова всю искренность, на которую способна.

Мне ужасно неуютно сидеть, хочется вскочить, поздороваться, как положено, но она быстро замечает это движение:

— Сиди, сиди! Я буквально на минуту, не хочу вам мешать. Мы с друзьями пришли поддержать коллегу. Но, если будет желание, буду рада видеть вас в нашем ресторане. Или даже у нас дома. Мне было бы приятно познакомиться ближе.

Я чуть смущённо улыбаюсь, благодарно киваю, чувствую, как немного теплеет внутри. За эту доброжелательность и простоту её слова ложатся необычайно легко.

— Спасибо большое за приглашение, — произношу немного тише, чем обычно, но очень честно.

Ник с дочерней легкостью вновь целует маму в щёку, и в этом движении нет ничего показного, только настоящая близость:

— Обязательно придём. Я тебе перезвоню. И привет передай папе.

— Хорошего вам вечера, — желает она ещё раз, чуть кивает в мою сторону, улыбается и уходит к своим друзьям, оставляя после себя тонкий аромат духов и ощущение, что только что рядом побывал человек с настоящим стержнем.

Я провожаю Светлану Вячеславовну взглядом, всё ещё немного сжата от волнения, но уже через пару мгновений чувствую, как выдыхаю. В груди разливается что-то похожее на растерянную гордость — будто только что сдала экзамен, на который и не рассчитывала попасть.

— Ты понравилась моей матери, — неожиданно мягко произносит Ник, снова занимая своё место за столом.

— С чего ты так решил? По-моему, это была просто вежливость, — пожимаю плечами и делаю вид, что рассматриваю содержимое своего поке, чтобы не встретиться с ним взглядом прямо сейчас.

— Я просто знаю свою мать, — отвечает он, чуть склонив голову, — и знаю, как она ведёт себя с людьми, которые ей не по нраву.

— А таких много? — спрашиваю с лукавой улыбкой, но внутри ловлю себя на остром желании услышать, что я у него — не "ещё одна из…".

Мне неприятно даже от самой возможности попасть в этот список.

Ник коротко усмехается, не уводя взгляд:

— Было парочку.

Сдавленно улыбаюсь. Ладно. Это немного, хотя кто знает, сколько на самом деле он ей показывал. Не хочу продолжать эту тему — для меня слишком опасная территория, полная ненужных сравнений и неустойчивых страхов. Лучше переключиться на что-то осязаемое.

Я пробую суши, роллы, вылавливаю из поке сочные кусочки манго. Ник методично пробует каждый соус: то макает спринг-ролл, то отщипывает палочками что-то новое с тарелки, ест с настоящим аппетитом, словно получает удовольствие от каждого вкуса.

Мне нравится наблюдать за тем, как он сосредоточен на еде — в этом есть что-то очень живое, спокойное, по-настоящему мужское. Я ловлю себя на том, что слишком часто залипаю на его губах, невольно вспоминая, как эти губы целовали меня сегодня — остро, жадно, до дрожи в ногах. От этих мыслей мои собственные губы начинают покалывать, желая снова ощутить их мягкость и требовательность одновременно.

Чтобы перестать так откровенно глазеть на Ника, я слегка опускаю голову, сосредотачиваюсь на тарелке том яма с креветками. Аккуратно беру ложку — зачерпываю острый, пахнущий травами азиатский суп, чтобы переключить и мысли, и чувства хотя бы на секунду.