Книга Это по любви, страница 127 – Рина Райт

Звонок телефона разрезает тишину.

— Я уже спускаюсь! — говорю я, не дав ему начать.

— Спокойно, — его голос на том конце ровный, но в нём слышен отзвук уличного гула. — Я в пробке, всё встало в твое сторону, поэтому я за мамой. А тебя заберёт отец. Он будет будет через пять.

Пауза, в которой я слышу собственное дыхание. Александр Геннадьевич не просто суровый человек в дорогом пальто — а целая крепость из молчания и непроницаемых взглядов. Мы никогда не оставались наедине. Между нами — тихий, прозрачный лёд, по которому мы осторожно скользили, боясь провалиться.

— Хорошо, Никита.

— Люблю. Увидимся там.

— И я тебя. До встречи.

Чёрный “Мерседес” подъезжает точно в срок. Он выходит, чтобы открыть мне дверь. В холодном вечернем воздухе его фигура кажется ещё более монолитной.

— Здравствуй, Ника.

— Здравствуйте, Александр Геннадьевич. Спасибо, что заехали.

— Не стоит благодарностей.

Тишина в салоне не пустая — она густая, наполненная несказанным. Я смотрю на его руки на руле — такие же крупные, с чёткими суставами, как у Никиты, только время отшлифовало их резкость, добавив отпечатков. Город проплывает за окном золотистой рекой огней.

— Никита упомянул, ты в магистратуру решила продолжить обучение, — его голос нарушает тишину ровно, без интонации.

— Да. Хочу продолжить обучение. Мне нравится учиться и получать новые знания, — отвечаю я, сама удивляясь, как легко это теперь звучит.

— Учиться это хорошо, и карьеру строить тоже, — говорит он, и после лёгкой паузы добавляет: — Но и о семье забывать не стоит.

Это он о чем?

— Мы и с Никитой не торопимся.

— А стоило бы.

Это он о чем?

Он видит меня членом семьи?

Я не знаю, что на это ответить.

Но у меня появляется еле уловимое ощущение, что по гладкой поверхности льда побежали тонкие, почти невидимые паутинки. Сквозь них уже проглядывало что-то тёплое.

Ресторан встречает нас волной света, смеха и музыки. Светлана Вячеславовна улыбается сквозь гостей машет мне рукой с открытой улыбкой. Я едва успеваю сделать шаг, как из гущи голосов появляется он.

Никита. Он идёт к нам, и весь его вид — расслабленная уверенность, та самая, что когда-то пугала, а теперь заставляла сердце биться ровнее. Он не спрашивает, не говорит ничего. Просто обнимает меня, и его губы находят мои в коротком, но безошибочно нежном поцелуе. В этом прикосновении — всё: и “я соскучился”, и “ты здесь”, и “ты моя”.

— Всё нормально? Не напугал? — шепчет он мне на ухо, отпуская, но оставляя руку на моей талии.

— Нет. Всё хорошо, — улыбаюсь я, и это чистая правда.

Он кивает, его взгляд на секунду встречается с отцовским. Между ними происходит безмолвный диалог — короткий, понятный только им двоим. Всё в порядке.

А потом — мир вокруг обретает цвета и звуки. Катя ловит мой взгляд и подмигивает, ведя оживлённую беседу с кем-то из друзей Никиты. Она сияет, как всегда. Светлана Вячеславовна обнимает меня, и её аромат дорогих духов, смешанный с теплотой, обволакивает, как доброе одеяло.

— Наконец-то, родная. Все тебя ждут.

Я своя. Не гостья, не случайное приобретение. Я часть этого круга. И это знание разливается внутри тихим, спокойным теплом.

Вечер в честь дня рождения моего любимого мужчины течёт плавно, как дорогое вино в бокалах. Тосты, шутки, истории из прошлого, в которых я уже не посторонний слушатель, а участник. Я сижу рядом с Никитой, чувствую тепло его руки на моей коленке, ловлю его взгляды — тёплые, иногда с едва заметной усмешкой, всегда обращённые ко мне. Но где-то на самом дне, сквозь этот праздник, пробивается тень. Не грустная, нет. Просто память.