Книга Ночной абонемент для бандита, страница 77 – Любовь Попова

Сжимаю телефон в руке так крепко, что кажется сейчас он сломается.

Это как зависимость. Зависимость от человека самое худшее. Но стоит лишь один раз побыть сильной, один раз сказать ему «нет», то все закончится. Это всего лишь сила воли, которая у меня есть.

Должна быть.

Я выключаю телефон, сую его в карман пиджака.

— Генриетта Михайловна, можно? — заглядываю в кабинет заведующей. — У меня мама в области теперь живет. Я бы хотела к ней поехать пораньше. А то не успею на электричку.

— А что там с новыми книгами. Разобрала?

— Конечно.

— Ну ладно, иди. А завтра ты во сколько будешь? Сама знаешь, на Катю никакой надежды.

— Вы ее недооцениваете. Завтра я буду у мамы, так что приеду только в понедельник.

— Ну хорошо. Но я обязательно напишу в твоем отчете о практике о твоем поведении.

Еще несколько месяцев назад я бы обязательно испугалась этого, а теперь мне все равно.

— Как вам будет угодно, — киваю я и иду переодеваться.

Домой даже не забегаю. Есть подозрение, что Рустам уже там хозяйничает на моей кухне. Так что сразу сворачиваю на метро до вокзала. Беру билет на первую электричку в область. Порой оглядываюсь в страхе, что Рустам начнет меня преследовать.

Я в электричке сажусь у двери, прижимаюсь лбом к холодному стеклу.

За окном мелькают огни — Москва уходит назад, растворяясь в темноте. Область. Дом мамы.

Электричка стучит колёсами, как сердце в панике. Я не включаю телефон — боюсь увидеть, сколько пропущенных. Сколько раз он звонит, пока я мчусь прочь.

"У меня выходной".

Приезжаю глубокой ночью. Станция — крохотная, с единственной лампой над перроном.

Я выхожу, запахиваю куртку — холод пробирает до костей.

До маминого дома пешком минут двадцать, через лесополосу.

Ноги вязнут в мягкой земле, дыхание вырывается паром. И вроде никого, но я все равнео то и дело оглядываюсь.

А если он знает? Если уже едет? А если я подвергаю риску маму?

Домик мамы светится в конце тропинки. А она таскает дрова. Сама.

— Мам, — зову я тихо, подходя ближе.

Она выпрямляется, вытирает лоб рукавом. Лицо — усталое, но родное, с теми же морщинками у глаз, что и у меня теперь появляются.

— Олька? Ты? Ты сама? Пешком? Чего не позвонила?

Я бросаюсь помогать, таскаю дрова, улыбаясь.

— Хотела пройтись.

— Что-то случилось? На теле лица нет.

— Нет, мам, всё хорошо, — лгу я, захожу в дом и скидываю дрова в специальный ящик. — А зачем тебе дрова? Тут же газовое отопление.

— Хочу у камина посидеть. Так что составишь мне компанию и расскажешь, что тебя беспокоит.

— Ничего мам, правда.

— А я вот тебе не верю. Проблемы с Альбертом?

— Нет, с ним как раз все хорошо. Правда он женат на безнадежно больной женщине и вряд ли ее бросит.

— Ну что ж… Не лучший вариант, — снимает она куртку и идет на кухню заваривать чай. — Но никто же тебя замуж не заставляет выходить. Встречайся, совершай ошибки. И я даже не откажусь понянчить такую ошибочку.

— Не такого наставления я ждала от матери.

— Просто ты никогда ни с кем, я волнуюсь, — наливает она чай с малиновым вареньем, бутерброды с колбасой — простая еда, от которой внутри теплеет.

— Не волнуйся. По-моему, мужчины приносят одни проблемы. Сомнения в них, сомнения в себе. С книгами мне проще.

— Просто ты еще не встретила своего… — берет мама меня за руку. — А пойдем посмотрим со мной кино. Новый сериал начался. Это конечно не твои книги, но зато вместе.