Книга Ночной абонемент для бандита, страница 80 – Любовь Попова

— Точно? Оль?

— Ты была такой красивой на спектакле…

— Тему перевела. Молодец. Но приятно, что ты всё-таки пришла. С Альбертом?

— С ним.

— Мне он всё ещё не нравится, но, похоже, тебе с ним комфортно?

Да. Именно. С ним комфортно, а с Рустамом я на границе: желание быть с ним и стыд за это царапают изнутри, как кошки в шкафу.

— Ты права. Так что насчёт охраны?

— Рома всё устроит. Сегодня сделают.

— Спасибо, сестрёнка.

Коридор наполняется шорохом маминого плаща.

— Оль, ты идёшь? — заглядывает мама, уже полностью готовая к прогулке.

Я тоже бегом собираюсь и иду в лес, надеясь, что прохладный воздух задавит страхи и желание, которые смешиваются между собой в причудливый узор.

Лес принимает нас влажной прохладой и запахом хвои. Глина чавкает под сапогами, ветки царапают рукава, вдалеке стучит дятел. Дышится глубоко. Воздух пролетает через лёгкие, освежает изнутри. Рядом идёт мама, и её шаги в такт моим успокаивают, как старая колыбельная.

* * *

Охрану действительно ставят к моему приезду: на двери появляется аккуратная панель, и короткий электронный писк признаёт меня своей.

Я ввожу код и вхожу в квартиру после рабочего дня.

Тишина встречает знакомыми запахами: мой шампунь, чистое бельё, капля кофе из утренней кружки. Переодеваюсь в платье, ткань прохладой скользит по коже, пряди волос послушно ложатся на плечи. Альберт вот-вот зайдёт и повезёт в ресторан.

Через час, когда я заканчиваю красить губы, в дверь звонят.

Внутри всё взрывается холодным ужасом, взгляд сам срывается на дверь спальни, как на укрытие: а если это Рустам? А если они столкнутся в коридоре, и Рустам всё ему расскажет? Пальцы подрагивают, помада дрожит в руке.

Включаю домофон и выдыхаю, когда на экране вижу лицо Альберта и букет цветов. Плечи опускаются, сердце отпускает. Тут же открываю и улыбаюсь.

— Альберт…

Он стоит на пороге, пахнет свежим лосьоном и чем-то тихим, дорогим.

— Какая ты… Оля…

Он рассматривает меня с тем самым медленным теплом во взгляде, от которого хочется расправить плечи.

— Ну ты в такие места меня зовёшь, нельзя одеться в кеды.

— Мы обязательно сходим туда, где ты сможешь надеть кеды, — шагает он ко мне и целует прямо в губы.

Я отвечаю, закидывая руки на плечи, мысленно показывая язык Рустаму. Он мне не нужен. Не нужен.

Мы едем в ресторан, город за стеклом смазывается огнями. В холле прохладно и пахнет лимоном и полированным деревом. Нас сразу проводят за самый дальний столик, он прячется в тени, среди мягкого света гирлянд. Стулья обиты бархатом, бокалы звенят приглушённо, как будто боятся потревожить чужие тайны. И всё бы ничего, если бы не казалось, что меня пытаются спрятать.

— Нравится тебе тут? — Альберт смотрит на меня, не моргая, и при этом умудряется читать меню, как будто его мозг работает в двух потоках. — Тут отличные рыбные стейки. Не сухие.

— Тут мило. Часто бываешь?

— Нет. Читал отзывы. Вина?

— Вина… да.

Алкоголь, пожалуй, поможет мне решиться.

— Отличная мысль.

Он делает заказ без раздумий, уверенно, даже слишком. Когда официант уходит, Альберт переплетает наши пальцы, как будто боится, что я выскользну, растворюсь в этом уюте, как пар над горячим блюдом.

— Ты прочитала Сорокина?

— Да, но он показался мне немного… напыщенным. Он не делится идеями, он заставляет их полюбить.