Книга Ночной абонемент для бандита, страница 162 – Любовь Попова

— Точно, точно... И ты там, Оля? Ты точно Оля? — Катя прищуривается, разглядывая мои легинсы. — Зачем тебе это всё? Уж в деньгах наша Оля точно не нуждается.

— Ну, так и я не нуждаюсь, — парирует Данила. — Дело же не в деньгах, верно, Оль?

— Верно.

— Слушай, — Данила вдруг загорается идеей, — я сейчас занимаюсь с Катей индивидуально. Хочешь с нами? Что тебе эта массовая бачата, я тебе покажу, что такое настоящий клубный танец.

Я хочу моментально отказаться. Сбежать. Но смотрю на Катю, вспоминая, зачем я вообще здесь. Если я хочу узнать что-то о Рустаме, о его жизни после взрыва, о том, кто сейчас рядом с ним — мне нужно втереться к ней в доверие. Стать своей.

— Да о чем ты, Данил, — Катя фыркает, поправляя топ. — Наша скромница никогда не сможет так двигаться. Это не для неё.

— А вот я вижу в Оле огромный потенциал, — Данила подмигивает мне.

— Но это мой урок! — Катя капризно надувает губы.

— Ну, у нас сегодня только отработка. Считай, сегодняшний урок — мой подарок тебе. И ей.

— Данил, не знаю... Катя против, — я пробую «дать заднюю», провоцируя её.

— Если Катя против, она может пойти и поискать себе другого инструктора, — отрезает Данила, глядя на неё с вызовом.

Катя смотрит на меня с неприкрытым раздражением. Между нами — пропасть, огромная дистанция от прежней дружбы до нынешней холодности. Но выбора у меня нет. Только через эту стерву я могу получить доступ в мир Рустама, который всегда был для меня закрыт наглухо.

Я стою у стены, стараясь слиться с зеркальной поверхностью, и смотрю, как Катя танцует под мерные хлопки Данила. Видно, что ей это безумно нравится — она не просто выполняет заученные движения, она словно растворяется в ритме, проживая каждый бит. В этом танце она становится другой: яркой, свободной, почти неуловимой. Раскрывается так, как никогда не раскрывалась в офисных кулуарах.

Я сглатываю сухой ком в горле. У меня так точно не получится. Мышцы кажутся деревянными, а грация — понятием из параллельной вселенной. И правда, когда я пытаюсь повторить хотя бы простую связку, всё летит к чертям. Ноги перекручиваются, я путаюсь в собственных конечностях, запинаюсь буквально об собственный нос и с глухим стуком падаю на паркет. Апокомпанементом моему позору служит взрыв смеха. Катя смеется искренне, запрокинув голову, и мне даже не обидно. Со стороны это, должно быть, выглядело как комедия абсурда.

Данил подходит ко мне, протягивает руку и одним коротким рывком поднимает на ноги. Удивительно, как в таком худощавом, почти хрупком на вид мужчине скрывается столько стальной силы.

— Это только первый урок.

Я отряхиваю лосины, чувствуя, как горят щеки.

— Боюсь, чтобы танцевать как Кате, мне придется заложить квартиру матери.

Данил смеется, а Катя довольно улыбается, поправляя растрепавшиеся волосы. Похоже, она оценила комплимент, хотя в нем не было ни капли лести — чистая констатация факта. К тому же она знает: я никогда не лгу.

Позже в раздевалке повисает густая тишина. Все уже разошлись, мы остались вдвоем. Слышно только шорох одежды и отдаленное эхо музыки из коридора. Почти одевшись, Катя резко подтягивает лямку сумки и серьезно, почти враждебно смотрит на меня.

— Что ты от меня хочешь?

Внутри всё сжимается. Наверное, надо было бы сказать правду. Прямо сейчас. Возможно, она бы помогла мне, а возможно — покрутила бы пальцем у виска, и была бы по-своему права. Искренность сейчас — слишком дорогое удовольствие, которое я не могу себе позволить.