Книга Ночной абонемент для бандита, страница 152 – Любовь Попова

Уже подношу стопку к губам, когда в дверь бьет резкий звонок.

Оля? У нее есть адрес. Вдруг одумалась?

Вдруг решила, что перегнула палку и пришла извиняться?

Внутри всё натягивается, как струна. Подхожу к двери, готовлю язвительное приветствие, чтобы сразу поставить ее на место… Распахиваю дверь, и всё внутри рушится.

На пороге стоит Синицын. В одной руке он держит запотевшую бутылку, в другой — шуршащий пакет, из которого тянет чем-то копченым. Вид у него решительный, как перед штурмом.

— Трубку чего не берешь? — ухмыляется он, проходя мимо меня в квартиру как к себе домой.

Вздыхаю, закрывая за ним дверь. Щелчок замка кажется слишком громким. Мы не друзья — скорее временные союзники, которые обмениваются информацией, но в случае чего сдадут друг друга, не моргнув и глазом. Не знаю, как у него, но все мои «лучшие друзья» испарились или продали меня, как только их прижали в первый раз. С тех пор я перестал надеяться на верность. Единственный человек в моем окружении, который не вписывается в эту схему — Оля. Ирония в том, что она — тетка этого вундеркинда.

Синицын — лучший выпускник школы ФСБ, самый молодой офицер в своем отделе. Тот факт, что этот щегол периодически пытается мною командовать, вызывает у меня острую изжогу.

— А тебе пить не рано, мальчик? — прохожу за ним на кухню.

— В моем возрасте уже бросают, — усмехается он и бесцеремонно падает в кресло-мешок, отчего тот жалобно шуршит. — Вид у тебя зашибательский.

— Знаю. А ты всё еще с мамой живешь?

— Ага, — Синицын невозмутимо вскрывает бутылку. — А что? Жратва всегда готова, вещи постираны. Красота. А главное телки сразу отваливаются, когда узнают, что хаты своей нет. И не надо думать, как от них отделаться.

— Твоя мать-балерина тебе готовит? — я достаю стопки.

— Редко, конечно. Но если берется — вкусно. В общем, пока съезжать не планирую. Что с Дёминым? Ты в курсе?

Я замираю на секунду, глядя, как прозрачная жидкость наполняет стекло.

— Слышал, что у него машина загорелась. Бывает.

— Машина загорелась и взрыв — это несколько разные вещи, Рустам.

— У тебя есть прямые доказательства, что это я? Если нет — допивай и вали. Я тут, между прочим, рефлексирую…

Мент заходится смехом.

— Слово-то какое выучил. Книжки, что ли, читаешь в перерывах между мордобоем?

— Тебя это удивляет?

— Нет. Иначе ты бы так высоко не сел в свои двадцать семь. Но Дёмин так просто это не оставит. Ты подал заявку на особняк через свою компанию?

— Не понимаю, о чем ты, Синицын. Слышал новости про пожар, но подробностей не знаю.

Пожимаю плечами и опрокидываю стопку. Водка обжигает горло, проходит горячим комом вниз. Отлично. Еще несколько таких — и можно будет забыться, вытравить из головы запах Оли и шелк изумрудного платья.

— В общем, если ты планировал его напугать, то у тебя не вышло. Ты его только обозлил.

Я планировал его убрать, а теперь этот жук затихарился, а я остался еще дальше от возможности забрать себе это проклятое здание.

Теперь, наверное, и неплохо, что про Олю никто не знает.

Нет причин волноваться о ее здоровье и моей жизни.

За час мы расправляемся с бутылкой. Синицын, еле передвигая ноги и заметно покачиваясь, встает и идет к двери.

— Ты куда собрался в таком виде? — я поднимаюсь следом. Голова тяжелая, но ноги держат крепко.