Книга Ночной абонемент для бандита, страница 130 – Любовь Попова

Мне плевать на её ритм, на её удовольствие.

Теперь это только её проблема.

Мне нужна разрядка.

Влагалище сдавливает меня, как тугое раскаленное кольцо. Я рычу, вжимаясь лбом в её лоб, впиваюсь в её губы яростным, соленым от её слез поцелуем. Кончаю долго, мощно, вливая в неё, кажется, литр семени. Когда вытаскиваю член, из него еще капает. Я методично стираю белесые разводы с её бедер и растираю по плоскому животу.

Оля смотрит на меня в полном недоумении. А я лишь криво усмехаюсь. — Хочешь о чем-то попросить? Сейчас самое время.

Она поджимает губы. Секунда, вторая… Качает головой. Молчит. Я резко встаю. Собираю шмотки, не глядя на неё. Пора разрубать этот узел. Окончательно.

Даю распоряжение охране: отвезти, куда скажет. Хоть к Леше, хоть в ад. А сам иду в кабинет. В тишине и темноте глушу водку прямо из горла.

Наверное, она была права. Мне хотелось увидеть в себе частичку «хорошего». Отразиться в ней кем-то другим. Но это лишнее. Во мне не осталось ничего человеческого. И это отлично, учитывая, куда я мечу. Там, наверху, не терпят слабаков. Не терпят жалости. Там принимают только силу, а мою силу питает только ненависть. К этому гребаному миру и к этой гребаной бабе.

Вздрагиваю, когда слышу далекий хлопок двери автомобиля. Она даже утра ждать не стала. Сбежала, как только открылась клетка.

Теперь мы оба свободны. И оба прокляты.

Меня высадили у вокзала. Ровно там, где неделю назад мир раскололся на «до» и «после».

Странно и почти дико стоять здесь в своей собственной одежде, вдыхать густой запах поездов, дешевого кофе и солярки.

Вокруг — бесконечная, равнодушная суматоха.

Люди спешат, опаздывают, злятся на задержки. А у меня ощущение, что я просто на секунду закрыла глаза, и вся эта неделя мне приснилась. Не было этих унизительных и сладких откровений, не было эротического безумия на грани фола. Просто плохой сон, который обязан закончиться.

Вдох — и можно жить дальше. Улыбаться Леше...

Вон он, идет со стороны черной машины. Его привезли, как ценный груз. На лице — живописные синяки, он заметно припадает на одну ногу, но это всё тот же Леша. Правильный, понятный. Только вот он не выглядит так, словно его, как мне переломали все кости и выкинули в ледяной океан, заставив плавать среди акул — собственных желаний и ответственности за них.

Мои желания теперь далеки от нормы. Самое дикое, самое постыдное — это вспыхнувшая на мгновение жажда вернуться в тот чертов дом. Запереться там, придумывать себе рутину и каждый вечер ждать, когда вернется Рустам, чтобы преподнести ему подарок в виде себя. Там всё было честно. Там была рутина с таким «огоньком», от которого у меня даже сейчас, на холодном ветру, поджимаются пальцы на ногах.

А Леша… Даже если он хороший человек, я — больше нет. Последнее, чего я хочу, — чтобы кто-то вроде него увидел во мне эту новую, пугающую тьму. Увидел и содрогнулся от отвращения. Этого я не переживу. Я уже сломана методами «ухаживания» Рустама. И я теперь явно не подхожу обычному парню.

— Оля! — он кидается ко мне. — Ты не представляешь, что со мной было…

— Нет, Леш, не представляю, — я позволяю ему обнять себя, но внутри всё сворачивается в тугой узел. Хочется отстраниться, вытереть кожу. — Расскажешь?

— Они держали меня в подвале, — он говорит быстро, захлебываясь словами. — Морили голодом, избивали каждый день…