Онлайн книга «Сказки старых переулков»
|
Коротким был взлёт Остапа, и таким же коротким оказалось падение. Обедавший в ресторации глава городской думы поперхнулся, покраснел, начал задыхаться, забился в судорогах – да и отдал Богу душу. Вызванный на место происшествия врач установил причину смерти: отравление цианидом. Суд принял во внимание, что за полгода до случившегося именно убиенный принял все меры, чтобы не позволить ресторатору купить участок под ещё одно заведение, на набережной – землю ту глава, как выяснилось позже, прочил своему племяннику. Следователи пришли к выводу, что имелись и мотив, и возможность убийства. Несмотря на клятвенные заверения Остапа в собственной невиновности и даже незнании, откуда бы мог в осетрине с хреном оказаться яд, приговор был неумолим: бывшего трактирщика повесили прохладным майским утром во дворе городской тюрьмы, а имущество его конфисковали в пользу казны, пустив с молотка всё, что только могло быть продано. * * * — Любопытная вещица, не находишь? — Mon chéri, это же какой-то хлам! Bon Dieu, ну чем вам не угодила папиросница? Или вот, прелестное пресс-папье, прекрасно подойдёт для вашего кабинета. — Красное дерево, серебро. Работа Льюиса, мадам. Лондон, середина прошлого века. Антиквар почтительно выжидал, пока его клиенты определятся с выбором. Женщина – молодая, изящная, высокая, одетая по последней моде в твидовую полосатую бело-синюю юбку, жакет и шляпку, напоминавшую старинные треуголки – мимолётно-рассеянно улыбнулась на реплику хозяина магазина и, отчаявшись переубедить своего спутника, отошла к стеллажу, сплошь заставленному фарфоровыми статуэтками. Мужчина – заметно старше неё, в строгом костюме, гладко выбритый и благоухающий дорогим одеколоном – тем временем задумчиво вертел в руках пенсне с изумрудными стёклами в скромной металлической оправе, к колечку которой была прикреплена выглядевшая совершенно неуместной массивная золотая цепочка с целой коллекцией брелоков. — Конец прошлого века, мсье. Работа неизвестного мастера, скорее всего, местная. — Оправа выглядит старше, – сухо заметил покупатель. Антиквар на мгновение смутился, но быстро вернул себе самообладание: — Совершенно верно. Я говорил о цепочке и брелоках. Оправа идентификации не поддаётся, однако, по ряду признаков – в частности, форма, манера огранки линз, способ крепления накладок – можно предположить начало позапрошлого века. — Триста лет? — Не менее, мсье. Есть интересная особенность, взгляните. Хозяин магазина подал покупателю мощную лупу и, перевернув пенсне, указал пальцем на дужку переносицы с тыльной стороны. Крохотными буковками – без увеличительного стекла они скорее напоминали случайные царапины – там была выполнена надпись: «pr.d.st is f.c.t». — Латынь? — Полагаю, крылатое изречение. Возможно, версия цитаты из «Медеи»: «Cui prodest scelus is fecit». — «Кому выгодно зло, тот и совершил». — Именно. Мужчина скептически приподнял вверх правую бровь, и антиквар обозначил в уголках губ понимающую улыбку сообщника: — Я уже отметил, что идентификации оправа не поддается, поэтому не берусь судить, какой смысл в данном случае вкладывался в гравировку. Возможно, что и никакого – просто автограф изготовителя, шутка любителя эффектных деталей. — Положительно, любопытная вещица… |