Книга Сказки старых переулков, страница 97 – Алексей Котейко

— Беру эти.

— Прекрасный выбор! – аптекарь достал из-под прилавка небольшую коробочку и уложил в неё покупку. – Признаться, уже и не помню, как долго у меня это пенсне, но сами видите-с – превосходная работа, неподвластна годам! С вас гривенник, как и уговорено.

Трактирщик расплатился не торгуясь и даже подумал про себя, уж не продешевил ли хозяин аптеки, назвав впопыхах чересчур низкую цену – просто потому, видимо, что забыл о качественном товаре, затесавшемся среди прочей рухляди.

Спустя несколько лет город всё же выплеснулся за кольцо прежних стен, которые снесли ради прокладки широких, на заграничный манер, бульваров. В сторону столицы потянулись новые улицы – «першпективы»; на косогоре прежней Ямской слободы вместо кривых проходов и стиснутых заборами лесенок появились ровные, мощёные камнем переулки. Выпасы отступили далеко за новую границу кварталов, туда, где ещё во времена стоявшего на месте города острога была таможенная застава. На смену прежним избам и конюшням ямщиков пришли элегантные дома, в квартирах которых было даже чудо из чудес – новомодные плитки, работавшие на газу.

В отличие от многих соседей, Остап не продал ни трактира, ни участка земли под ним, который достался ему по наследству от отца и деда. Вместо этого он на свои накопления приобрел ещё один участок и открыл второй трактир на окраине, рядом с только что построенной станцией почтовых дилижансов. Будто предвидел, что минует всего каких-то тридцать лет, и там же появится городской вокзал, и железные кони окончательно вытеснят из почтовой и грузовой службы коней живых. Затем старую свою «Подкову» предложил в качестве вступительного взноса одному из строительных товариществ, возводивших кварталы на только что проложенных улицах. Капитал Остапа вырос в разы, вскоре он обзавёлся собственным рестораном в престижном месте на бульваре, и уже не стоял на кухне, как прежде, а только распоряжался выписанными из-за границы поварами, да с улыбкой и поклонами встречал самых почётных гостей.

Но не было больше прикормленных беспородных псов, верно охранявших добротное, на века когда-то строившееся, здание ямского трактира. Не было беспризорников, получавших из рук повара пирожки и плюшки, и любивших безмерно человека, который один из немногих во всём городе с добротой относился к уличным мальчишкам. Не стало и самих пирожков, каш, плюшек, квасов – в модной ресторации теперь подавали блюда на чужеземный манер, а ямщиков, почтарей и фельдъегерей сменила утончённая публика с бульвара, которую Остап хоть и встречал с широкой улыбкой и поклонами, но не знал по именам, как прежних своих гостей. Да и сам бывший трактирщик изменился: чем лучше шли у него дела, тем прижимистей и склочней он становился, гонял почём зря поварят, то и дело задавал трёпку официантам, и всякий раз часами пересчитывал выручку, выискивая, не украли ли у него работники хоть одну копейку. Жил он теперь в роскошных апартаментах в самом центре города, обставленных дорогой мебелью и разными антикварными безделушками, но совершенно один, не принимая у себя никогда никаких гостей и совершенно прекратив знаться с родственниками. Прежняя мечта о доме, женитьбе, детишках растаяла и забылась, словно предрассветный туман над рекой.