Книга Сказки старых переулков, страница 101 – Алексей Котейко

Долго тем вечером Архип выслушивал нотации от разъярённого хозяина за погубленные дорогие кусты и разбитую скульптуру. Гроза, собравшаяся было над городом, просыпалась мелким тёплым грибным дождиком и ушла, растаяла за рекой. Уцелевшие розы ученики по распоряжению мастера пересадили в кадки и выставили на террасе, но ещё глубоко за полночь на грядке у флигеля садовника светилась пара керосиновых ламп, и в их тёплых пятнах света двигались две тени – большая, мужчины, и маленькая, девочки, высаживавших на прежнее место фиалки.

Утро следующего дня выдалось свежим, на чистый, умытый дождиком небосклон выкатилось весёлое майское солнышко. На крохотном пятачке дорожки, делавшей поворот у самого порога садовничьего флигеля, дети прислуги играли в камушки. Архип, стоявший тут же в дверях и обдумывавший план новой теплицы, мельком взглянул на детскую забаву – и вдруг почувствовал, как сердце ёкнуло, пропустив удар, а дыхание перехватило, будто от захлестнувшей волны. В руках его дочки на мгновенье недобро блеснуло знакомым, изумрудным… Но тут солнце, взбиравшееся все выше, бросило ещё один луч на дорожку, и осветило всего лишь осколок старой зелёной бутылки, упавший между цветных камушков.

— Конец девятнадцатого века, шесть квартир, по две на этаже. После революции «уплотнён»: первый этаж перестроили, убрали дверь чёрного хода, вторые санузлы и подсобные помещения, на их месте в каждом крыле устроили по дополнительной квартире, с отдельными входами со двора.

— Объект культурного наследия?

Секретарша быстро перелистала пачку листов с распечатками, сканами и ксерокопиями, отыскала нужный документ и показала его шефу:

— Признан аварийным, реконструкции не подлежит.

Мужчина, одетый в зелёные мягкие брюки, чёрную водолазку и чёрную же ветровку, с сомнением скривил губы и покосился на табличку, привинченную к выкрошившейся от времени кирпичной стене прямо у входа в подъезд. Секретарша, перехватив его взгляд, тут же пояснила:

— Это не официально, просто самовольный монтаж – родственники постарались. Ей уже лет пятнадцать. У нас есть контакты наследников, снимем и передадим им, если нужно.

Из подъезда вышел коренастый крепыш с носом, который, похоже, ломали как минимум дважды, и с похожими на вареники многократно ломаными ушами, выдававшими в нём некогда профессионального борца. Охранник коротко кивнул, подтверждая, что в доме нет посторонних. Владелец строительной компании повернулся ко второй девушке, сопровождавшей его – невысокой, худенькой, с пепельно-серыми волосами, небрежно собранными в хвостик.

— После вас, барышня, – приглашающе указал он на распахнутую дверь.

В крохотном холле почти всё пространство занимала лестница, ведущая на верхние этажи. Два столетия тому назад дом был роскошным, с просторными многокомнатными квартирами, электрическим освещением и ватерклозетами, так что архитектор не поскупился и на убранство подъезда, но теперь от той роскоши мало что осталось. Перила, некогда отлитые из чугуна в пышном сплетении листьев, гроздьев и виноградных лоз, большей частью были заменены скучными металлическими прутьями, но вверху и внизу каждого лестничного пролёта каким-то чудом уцелели прежние массивные опоры, увенчанные литыми шишечками. Из-под грубо наложенных многочисленных слоёв штукатурки на стенах местами проглядывали последние кусочки стеклянной мозаики, напоминавшие осколки вдребезги разбитой вазы. Видимо, мозаика тоже была с каким-то растительным мотивом, потому что в уцелевших стекляшках преобладали зелёные и коричневые тона.