Книга Сказки старых переулков, страница 55 – Алексей Котейко

Остановившись у одной из крайних подставок, мастер особенно долго всматривался в ряд листов. Новый, и самый младший из помощников, трудился старательно, но инструмент ему достался уже изрядно поношенный, и это сказывалось на работе. Вот и водяной знак – усатый дракон, бережно державший в трёхпалых лапах цветок хризантемы – получился не очень чётким: половинку одного уса у него будто оторвали в яростном бою, а прежде геометрически строгие лепестки цветка местами пошли волнами, словно взлохмаченные невидимым ветром.

«Что ж, пойдёт для упаковки», – решил мастер, и невольно зажмурился от ударивших в глаза первых лучей солнца, которое в этот миг показалось из-за горизонта.

Прошло несколько дней, и тридцать листов с одноусым драконом и волнистой хризантемой вместе с другими отвезли в соседний город, где продали одному купцу, уже много лет знавшему мастера и его работы. Минула ещё неделя, и купец с товаром отправился на юг страны, в столицу, где над улицами поднимались дома в целых пять и даже шесть этажей, где людей на улицах было столько, сколько букашек в лесном муравейнике, и где в порт каждый день заходили большие корабли из-за моря. Люди, говорящие на сотне чужих языков, сходили с этих кораблей на берег, и с охотой покупали диковинные для них вещи – бронзовые статуэтки богов, лаковые шкатулки с росписью, вырезанные из кости фигурки зверей, птиц, лесных и морских духов, невесомые полупрозрачные фарфоровые чашечки. На корабли грузили товары, и среди них, конечно же, бумагу. Тридцать листов с одноусым драконом и волнистой хризантемой попали к другому купцу, ведшему дела с чужаками, а от него – в трюм одного из больших кораблей, который вскоре вышел в море.

* * *

С тех пор, как пар сменил парус, и мир стал совсем маленьким, восточные товары уже не были так дороги, как прежде, но всё же приносили неплохую прибыль. Лавки с ними можно было встретить по всему городу, куда пришёл после долгого плавания корабль, а в домах горожан – и состоятельных, и попроще – обязательно отыскалось бы что-нибудь, сделанное руками заморских мастеров. Кто мог себе позволить, заваривал в фарфоровых чайниках ароматный чай, подвешивал на стену коллекцию богато украшенных сабель и кинжалов, или просто расписной веер. Хорошим тоном считалось подарить на день рождения костяную фигурку тонкой работы, ну а бумага, доставленная из-за моря, ценилась во много раз выше той, что изготовляли на здешних мануфактурах. Неудивительно, что любая контора, желавшая подчеркнуть свой престиж и значимость, вела всю переписку только на таких листах.

Неудивительно и то, что внушительного вида господин с пышными седыми бакенбардами и тяжёлой золотой цепочкой карманных часов, пересекавшей его жилет, предпочитал делать такие покупки сам. В любую другую лавку он посылал слуг, но бумагу и прочие принадлежности выбирал всегда лично, как в те далёкие уже времена, когда его дело только начиналось, когда сам он был ещё худ как щепка, бакенбарды – огненно-рыжими и совсем коротенькими, а часовая цепочка – изготовленной из простой латуни.

Книготорговец, много лет уже знакомый с этим своим покупателем, с поклоном встретил его на пороге, и выложил на прилавок товар. Господин отобрал пачку превосходных белоснежных листов для деловой переписки, и другую, нежного кремового цвета, – для личных писем, когда хозяин магазинчика обратился к нему: