Книга Сказки старых переулков, страница 142 – Алексей Котейко

Антрепренёр расстарался, и перед вокзалом вместо экипажа ждал роскошный «Бруо» с открытым верхом, начищенными до блеска латунными деталями и сиденьями из красной кожи – правда, задний их ряд сейчас укрывала полстина из медвежьей шкуры. Усаживаясь, приезжий аккуратно устроил на сиденье рядом с собой скрипичный футляр, и попросил шофёра в форменной куртке, собравшегося было поднять откидной верх:

— Оставь, любезный. И сделай милость, не спеши, хочу на город посмотреть.

Шофёр поклонился, захлопнул дверцу и, сев за руль, не спеша покатил прочь с вокзальной площади.

Солнце только начало подниматься на небосклоне, обещая ясный и морозный декабрьский день, и в центральной части города ещё царила дремота – здесь, в домах зажиточных горожан, просыпались поздно. Автомобиль обогнал полупустой вагончик конки, который тянули два бодро фыркавших паром из ноздрей чёрных битюга, и свернул на главную улицу. Промелькнуло немного смахивающее на средневековый замок или готический собор недостроенное здание с миниатюрными башенками на углах.

— Техническое училище, барин. Два года как начали, в передней части уже занятия ведут, а это крыло должны к весне окончить, – пояснил шофёр на вопрос своего пассажира.

Проехали городской сад с расставленными по нему, но пока ещё закрытыми, праздничными киосками и неподвижными каруселями. Миновали перекрёсток – отсюда с холма широкой дугой уходила вниз поперечная улица, и здесь, вынырнув, наконец, из-за домов, скрипача вдруг ослепило солнце.

— Конка-то теперь до самой Слободки идёт, новая ветка, только летом пустили! – говорил разохотившийся шофёр, не замечая, как блеснули – должно быть, от яркого света – в глазах пассажира слёзы.

Потянулись витрины магазинов, почти все с непременными еловыми венками и букетами, а то и с украшенной елью за стеклом. На одном из перекрёстков приезжий, будто высматривая что-то, подался вперёд, и улыбнулся, когда автомобиль поравнялся с заведением «Карл Леманн. Кафе-кондитерская». Здесь уже кипела работа: один помощник в белом фартуке сметал снег с узорчатой плитки у дверей, ещё двое торопливо разгружали с телеги какие-то ящики. На мгновение на пороге показался и хозяин: дородный, краснолицый, совершенно лысый, но зато с невероятно пышными моржовыми усами, полностью скрывавшими его рот. Грозно пошевелив ими, господин Леманн строго осмотрел помощников и снова исчез в заведении. Приезжий чуть слышно фыркнул, но шофёр, видимо, приняв это на свой счёт, затараторил:

— …точно так, барин, слово в слово! Ей-ей не вру! А их превосходительство, как есть…

— Да я верю, любезный, верю, – рассеянно отвечал пассажир.

Автомобиль катил дальше, мимо парадных фасадов, витрин, заснеженных каштанов, мимо бронзового памятника великому императору, с которого дворники как раз сметали насыпавший ночью снег. Мужчина, кутая ноги в медвежью шкуру, по временам долгим взглядом провожал то одну, то другую вывеску, словно припоминая что-то. В глазах его заблестели весёлые искорки, когда они миновали помпезную беседку с парой скамеек и часовой башенкой, установленную на тротуаре перед «Магазином колониальных товаров И.С. Третьякова». Проплыло мимо приземистое здание театра с причудливыми башенками и куполами, затем пожарная часть с каланчой, на которой расхаживала туда-сюда фигурка дозорного. Потянулся парк с аккуратно расчищенными дорожками и устроенной на центральной площадке ледяной горкой. Тут автомобиль лихо свернул влево, и они покатили уже прямо на солнце, стоявшее теперь над куполами старинного монастыря. Приезжий, щурясь от света, всматривался в ажурный силуэт высокой колокольни, когда шофёр остановил машину на углу монастырской площади, возле изящного здания в модном теперь стиле модерн.