Книга Сказки старых переулков, страница 139 – Алексей Котейко

Месяц после этой встречи Марко ходил сам не свой, вспоминая короткое время счастья и тут же доводя себя до крайнего уныния. Он снова и снова прятался по вечерам за клипером и, затаив дыхание, любовался Юлией, пока темнота окончательно не скрывала в своих мягких лапах балкон, и женщины Николичей не уходили во дворец. Порой ему казалось, что взгляд девушки как будто выискивает что-то у городских пристаней, то быстро перебегая от корабля к кораблю, то вдруг наполняясь томной скукой. В такие мгновения сын рыбака особенно робел и немедленно утыкался носом в сети, более всего боясь – и более всего желая – встретиться вновь глазами с той, за улыбку которой готов был расстаться с жизнью.

Минул год, и весной в город пришли санторинские корсары, давние союзники здешних капитанов. Суда их истрепали бури, в боях с янычарами султана полегло немало воинов, и потому на корабли лихой вольницы, стоявшие под погрузкой припасов, готовы были принять всякого, кто жаждал послужить общему делу, стяжать славу и добычу. Две недели корсарский флот провёл в бухте, а когда отчалил с новыми снастями, пополнив запасы пороха и провианта, среди низкорослых смуглых жителей Архипелага мелькало немало молчаливых, дублёных на солнце горожан в их пёстрых кушаках и расшитых шапочках. Многие дома не досчитались тогда мужчин, ушёл с вольницей и Марко, а с ним – подмастерье кузнеца Влад, сын сапожника Матьяш и каменщик Горан.

Корсары рассказывали о несметных богатствах, которые падают под ноги тем, кто достаточно смел, чтобы шагать по вёслам султанских галер и без лестниц взбираться на крепости восточного властелина. О том, как самые отчаянные и прославленные из вольницы собирали собственные флотилии, как сражались по всему великому морю и пировали в домах знатных вельмож, принимаемые наравне с прочими почётными гостями. Тогда-то Марко и решил, что если есть на свете хоть единственный шанс получить Юлию – то шанс этот в лабиринте Архипелага.

Но миновали не год и не два, а трижды по десять лет. Вскоре после ухода флотилии разразилась большая война, целые страны были опустошены наступающими и отходящими армиями, тысячи и тысячи солдат сложили свои головы, по незасеянным полям гулял ветер, завывая в чёрных развалинах сожжённых замков и обугленных остовах деревенских домиков. Над городом, как и прежде, развивалось знамя Льва, хотя дважды к его стенам подступали войска султана – и дважды защитники своим мужеством и волею небесных покровителей опрокидывали врага в зелёные волны бухты.

Купцы и капитаны, возвращавшиеся из опасных плаваний в дальних краях, привозили среди прочих былей и небылиц рассказы о санторинской эскадре. Корсары лютовали по всему побережью султанских владений, от ворот в океан на западе до густой сети островов на востоке, и порой от одного их имени бежали гарнизоны фортов, а города сами открывали ворота и сдавались на милость грозной вольницы. Впрочем, фортуна была переменчива – захваченный в плен, погиб на крюке в султанской столице пиратский адмирал Деметриос Карагеоргис. Принявший после него командование толстый Заридис Полуха сложил голову в сражении под Терибурну. После эскадру возглавил молодой, но лютый в боях шкипер, имени которого никто почему-то не знал – сказывали, что корсары считают его имя талисманом и не произносят вслух, чтобы не спугнуть удачу.