Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 97 – Алексей Котейко

— Канцлер… — презрительно скривился каноник. — Это сифилитик, не способный даже самостоятельно ходить?

— Вижу, вы перед сожжением на костре хотите пройти через вырывание языка? Что ж, не препятствую, — заметил господин Майер, с прищуром глядя на колдуна.

— Сделайте милость, — оскалился тот.

— А это что за хлам? — гремлин носком сапога поддел высохшую кисть.

— Чудо, — вдруг подал голос Чех. — Настоящее чудо.

— У нас? — искренне удивился третий секретарь императорской канцелярии.

— Богоматерь схватила его за руку, и рука отсохла, — глаз Войтеха всё ещё был вытаращен, словно он заново переживал увиденное. — Господь мне свидетель, так и было!

— Действительно, всё было именно так, — кивнул Иржи, поддерживавший сбоку ординарца.

— А зачем было рубить руку? — поинтересовался Брунцвик.

— Она бы его не выпустила, — пояснил Макс.

— Да нет. Я о том, почему было не дать ему усохнуть целиком?

Каноник едва заметно вздрогнул.

— Не хотелось лишать пана Адама удовольствия доложить государю, что преступник, наконец, найден, и будет предан казни. Если только… — Резанов с деланным равнодушием повернулся к священнику. — Если только вы не пожелаете поделиться с нами сведениями о том, какой из кладов должен был стать последним. Ведь поиски не завершены, верно?

Карел Врбас задумчиво рассматривал капрала-адъютанта. Потом быстро облизал пересохшие губы, поглядел по сторонам.

— И что мне с того будет?

— Можем поджаривать вас медленно, а можем предварительно задушить, — предложил гремлин. — Милосердная смерть. Обезглавливание предложить не могу.

— Какая трогательная забота, — проворчал колдун.

— А можем, — в глазах господина Майера блеснул отсвет свечей, словно заплясали адские огоньки, — последовать примеру наших южных соседей. Посадим на кол, и только потом начнём, не спеша, прожаривать. Такого зрелища Прага не забудет ещё много лет, уж вы мне поверьте.

Каноник презрительно кривился, снова обвёл взглядом неф. Стражники закончили обыск. Возле входа под присмотром пана Модрова и пятерых бойцов толпились схваченные мясники, растерянные и явно потерявшие всякую способность к сопротивлению.

— Хорошо. Я покажу последний клад. Но туда могут пойти только трое. Я пойдут с ним, — кивнул он на Резанова.

— В таком случае третьим пойду я, — вызвался Иржи.

— Когда? — деловито осведомился Брунцвик.

— Двадцать четвёртого июня. В новолуние, — оскалился колдун.

— По-моему, это всего лишь способ потянуть время, — заявил Томаш.

— Не без того, — ухмылка пленника стала шире. — Я не тороплюсь на костёр.

— А я, — нахмурился рыцарь, — тороплюсь вернуть в Прагу лето.

Врбас равнодушно пожал плечами:

— Меня это не волнует. Теперь.

— Как будто это волновало вас прежде, — заметил Майер.

— Думаю, волновало, пан секретарь, — Максим задумчиво рассматривал священника. — Я сейчас сообразил. Ведь в Праге нет архиепископа.

— Верно, после двух панов из Могельнице никто так и не был назначен. И что?

— Это только моё предположение, но, думаю, я не ошибся. Вот он-то и собирался стать главным кандидатом, — парень кивнул на каноника. — Представьте, насколько эффектно: выйти на Карлов мост с крёстным ходом, помолиться — и вдруг лёд лопается, река оживает, лето возвращается. Пражане благословляют своего спасителя, и кто посмеет возражать, когда такой человек окажется предложен в архиепископы Праги?