Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 49 – Алексей Котейко

Чёрный пёс замер посреди огородика, расставив могучие лапы и вздыбив на загривке шерсть. Зверь исподлобья уставился на незнакомку, не издавая, впрочем, ни звука. А к окну, явно намереваясь перелезть через подоконник, не спеша направлялся широкоплечий рослый человек с мясницким топором в руке.

Максим не дал себе труда задуматься над происходящим. До человека с топором было не больше десяти метров, но по изрытой, неровной земле — а мяснику оставалась всего пара шагов до окна и возможности нанести удар. Капрал-адъютант вскинул руку с тяжёлым пистолем и выстрелил, почти не целясь.

Хлопок получился не слишком громким, будто густой снегопад съел часть звука. Коротко полыхнуло пламя, потянуло кисловатым пороховым запахом — а пуля, разминувшись с целью, влетела в одну из створок распахнутого наружу окна и, вышибив стеклянный квадратик, впилась в оштукатуренную стену за ним.

Девушка вскрикнула. Мужчина обернулся. Макс, сунув разряженный пистоль в кобуру, уже вытаскивал второй.

Медленно-медленно, как в эффектном слоумо, к стражнику развернулся огромный чёрный пёс с горящими адским огнём глазами. Пасть открылась чуть шире, демонстрируя внушительные клыки. Резанов уже хотел было выстрелить в кладбищенского духа, но вдруг, неожиданно для самого себя, усмехнулся и спокойно заявил псу:

— Я не за тобой. Пусти.

Чёрная шерсть, по которой пробегали кроваво-красные огненные всполохи, вздыбилась на загривке, однако зверь всё так же хранил полное молчание. Затем, не сводя с человека глаз, шагнул в сторону и встал боком к стражнику — идеальная мишень. Максим отсалютовал ему палашом и двинулся вперёд, по перекопанному меньше месяца назад, но уже успевшему погибнуть от холода, огородику.

Мясник был на полголовы выше парня, шире в плечах, и на вид — гораздо сильнее. Волосатые ручищи, торчащие из коротких рукавов куртки, покрывал жёсткий волос, не тёмный и не рыжий, а какой-то «смешанный», палёный. Маленькие глазки под низкими косматыми бровями недобро блеснули, заросли бороды расколола усмешка. Мужчина поудобнее перехватил топор, потом покосился на пистоль. Резанов ответил таким же многообещающим оскалом и демонстративно приподнял ствол, будто собираясь стрелять от бедра.

— Ну-ну, — басовито оценил эту игру мясник. А потом вдруг метнул в парня свой топор.

Максим выстрелил, уже пригибаясь и бросаясь вбок, ожидая, что вот-вот широкое лезвие на изогнутой рукояти, с силой самолётного винта рассекающее воздух, зацепит или плечо, или голову. Куда попала вторая пуля, стражник не видел — но определённо не в убийцу. Топор глухо стукнулся о землю где-то левее и сзади, а завалившийся на грядки капрал-адъютант уже успел перекатиться и привстать на одном колене.

Макс завертел головой, отыскивая противника — но того нигде не было. Резанов повернулся туда, где ещё секунду назад стоял наблюдавший за схваткой кладбищенский пёс — но и зверь исчез. Зло сплюнув, капрал-адъютант убрал второй пистоль в кобуру и потянулся за кинжалом.

В тишине снежной ночи раздались сдавленные, надсадные всхлипывания.

Парень поднялся на ноги, всё ещё не убирая палаш в ножны, и пошёл к окну. Девушка сидела на полу у низенького подоконника — голова её была на уровне догорающего свечного огарка — и захлёбывалась слезами. Только теперь Максим разглядел, что правая рука незнакомки сжимает какую-то тёмную склянку с плотно притёртой пробкой.