Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 52 – Алексей Котейко

— Меня вообще-то привела сюда монахиня, — робко подал голос Карел. Стражники, прервав спор, уставились на него. — Красивая пани, совсем молодая, не старше нас с Марыськой. Грустная такая, — он растерянно оглядел запорошённый снегом огородик и одичалый сад с монастырским кладбищем. — Она всё время меня за собой вела. А потом я и не заметил, когда и куда она пропала. А сейчас вот думаю — как же она в наш дом-то вошла, ведь двери батюшка на ночь запер…

— Пропала где-то здесь? — деловито уточнил Иржи.

— Наверное. Думаю…

— Здесь, здесь, — кивнул Макс, заворожённо глядя в сторону погоста.

Сквозь снежную пелену медленно двигалась фигура в облачении послушницы-клариссинки. На какой-то миг мужчинам показалось, что монахиня шагает по земле, но потом стало ясно: призрак плыл примерно в пяди над землёй, величественно и плавно. Смиренно склонённая голова, изящные пальцы рук, перебирающие четки — и тёмное пятно на серой рясе. Ровно там, где должно быть сердце.

— Ма-акс… — позвал Шустал неуверенно.

— Стойте и молчите, — велел капрал-адъютант.

Монахиня подняла голову. Она действительно была очень красива при жизни — и по гордому повороту шеи, по спокойному уверенному взгляду, а, может, просто по какому-то внутреннему наитию, в привидении угадывалась девушка знатного рода. Медленно-медленно призрак приблизился, и трое стражников, словно повинуясь не прозвучавшему вслух приказу, расступились. Парень и девушка в комнате попятились — она ползком, всё ещё сидя на полу, он — отступив на шаг, но продолжая держать правую руку на плече любимой.

Монахиня прямо сквозь стену проскользнула в комнату. Ноги чуть выше колен скрылись в камне, голова прошла через оконную перемычку и первый ряд кладки над ней — зрелище жутковатое, неприятно напомнившее Максиму виденное однажды в Праге четвертование.

Теперь ночная гостья была уже в комнате. Марыська смотрела на привидение широко раскрытыми от ужаса глазами. Карел машинально обнял сидящую у его ног девушку, постарался заслонить её собой. На призрачных губах при виде этого жеста скользнула лёгкая улыбка. Потом рука, отпустив чётки, вскинулась в благословении — и тут же раздался громкий треск.

Привидение исчезло, а доска, служившая в окошке верхней перемычкой, переломилась пополам. На подоконник, сбивая сальный огарок и гася крохотный огонек, посыпались камни из кладки. На мгновение Максиму показалось, что вот-вот обвалится вся наружная стена старых монастырских келий. Однако камнепад быстро прекратился, и только в воздухе, мешаясь со снежинками за окном, поплыли облачка известковой пыли.

Пан Чех, ворча себе под нос, полез в кошель и извлёк оттуда толстую короткую свечу, кресало, кремень и трут. Затеплился новый огонёк, к нему тут же присоединились ещё два — Макс и Иржи тоже зажгли свечи, которые каждый стражник ночной вахты обязательно носил при себе во время дежурств.

— Странный какой-то подход, — Шустал помахал ладонью, пытаясь прогнать пыльные облачка, которые никак не желали оседать. — Сначала спасать, а потом убить?

— Все живы, — заметил Чех.

— Повезло. Может, тут потолок уже на честном слове держится? Панове, вы бы выходили лучше наружу, не ровен час, обвалится и всё остальное.

— Не обвалится, — Максим склонился над разбитым подоконником и теперь шарил между упавшими камнями.