Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 39 – Алексей Котейко

— Requiescat in pace, — произнёс чернокнижник, отходя от валуна. Шустал и Чех перекрестились, и вся компания двинулась в обратный путь.

* * *

Максим, видимо, основательно задремал в кресле перед камином, потому что когда он спросонья ошалело завертел головой, то обнаружил, что тело затекло и не слушается. Потом парень увидел и причину своего пробуждения: перед ним стоял Кабурек, и прижимал палец к губам.

— Идёмте, — шёпотом позвал водяной, направляясь к входной двери.

Подхватив с крюка на стене свой плащ, Макс вышел вслед за тестем наружу. Ночь стояла звёздная и безветренная, зато холод ещё усилился, и после домашнего тепла капрала-адъютанта тут же начал бить мелкий озноб. Кабурек свернул вправо, но, к удивлению Максима, зашагал не к мостику над Чертовкой, а к узкому проулку, ведущему на соседнюю улицу.

В ночи то поближе, то вдалеке, слышались странные потрескивания и хруст, переходящий иногда в шуршание. Резанов вслед за водяным пересёк спящую улицу, идущую параллельно той, на которой они жили, и снова оба нырнули в темноту простенка между двух соседних домов, а оттуда выбрались на набережную Кампы вдоль Влтавы.

Обнаружилось, что они не единственные, кому не спалось в эту ночь. Тут и там на берегу виднелись фигуры людей и нелюдей, стоящих безмолвно, поодиночке, парами и даже группами. Все они смотрели на реку, и тут Максим понял, что за звуки нарушали ночную тишину.

На Влтаве, наползая друг на друга, упираясь в мощные опоры Карлова моста, вздыбливаясь на толстых брёвнах ледорезов, теснились льдины. Они едва-едва шевелились, почти не продвигаясь вниз по течению — и пока Макс и Кабурек, присоединившиеся к ночному бдению, молча смотрели на реку, лёд встал окончательно.

Влтава замёрзла в два часа ночи, 3 июня 1588 года.

— С такими ценами я скоро без штанов останусь, — ворчал Иржи, когда они с Максом вышли из погребка «У пьяной собаки» и, запахнувшись плотнее в плащи, зашагали в сторону кордегардии. Представленный накануне вечером командору отчёт был скорее формальностью, однако Брунцвик почему-то не заявил о провале, а потребовал явиться на следующий день в полдень, отпустив подчинённых ещё на одну ночь.

Шустал на такую щедрость мрачно предсказал, что им наверняка предстоит дежурить всю следующую неделю на летненской переправе, где ночь за ночью совершенно взбесившиеся утопцы осаждали стражников ночной вахты. Так что в том обстоятельстве, что Влтава всё-таки замёрзла, был единственный плюс: теперь переправа вплоть до схода льда стала абсолютно безопасной.

— Будешь у нас обедать, — щедро предложил другу Резанов, но тот лишь горько усмехнулся и покачал головой:

— Нельзя злоупотреблять гостеприимством. И потом, всё-таки хозяин дома — Кабурек, а он меня каждый день кормить не подряжался.

— Тогда будем на пару есть в кордегардии, — героически предложил Максим, и приятели тут же рассмеялись. Качество готовки, которую выдавала гарнизонная кухня, обоим было знакомо не понаслышке. Виноваты в этом были не только неумелые повара, но и плохое снабжение: кордегардия получала поставки напрямую через армейское ведомство, а финансирование ночной вахты не предполагало дополнительных затрат на продукты. Впрочем, еда у стражников была хоть и не самой изысканной, но сытной — происходившие родом преимущественно из небольших деревень рядовые, например, на паёк не жаловались, а если выбирались в кабачки, то тратили деньги только на полюбившийся сорт пива.