Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 37 – Алексей Котейко

Наконец, чернокнижник сделал левой рукой замысловатый жест, то ли отпуская, то ли прогоняя духа, и тот растаял в воздухе. Фауст, склонив голову на грудь, постоял ещё немного, потом повернулся к стражникам. Вид у него был болезненный, он морщился и кривился, будто только что съел что-то весьма отвратительное на вкус, и теперь его может вырвать.

— Ерунда какая-то, — невнятно пробормотал мэтр, делая несколько нетвёрдых шагов. — Вот же хитрая сволочь!

— Кто?

— Тот, кого вы ищете. Пан Резанов, — Фауст мутноватыми глазами посмотрел на Макса. — Сделайте милость, проверьте, нет ли у покойного чего-нибудь во рту.

Максим извлёк из ножен кинжал, которым ещё в свой первый год службы обзавёлся в дополнение к палашу. Голова трупа, смятая, как банка из-под газировки, почти потеряла форму, но рот угадывался — по стиснутым с силой зубам. Осторожно просунув между ними лезвие, парень чуть нажал, и рот открылся. На землю выкатился неровный бугристый камушек, похожий на золотой самородок.

— Не трогайте! — предупредил чернокнижник, хотя Макс и сам не собирался хвататься за неожиданную находку.

— Что это?

Вместо ответа Фауст, достав из-под мантии собственный нож — Резанов с удивлением узнал кривую арабскую джамбию, сплошь покрытую серебряной вязью — нагнулся и с силой чиркнул по самородку. Из-под лезвия брызнули искры, а в воздухе ощутимо запахло чесноком. Презрительно хмыкнув, чернокнижник подобрал пустой ларец, концом клинка закатил туда находку и закрыл крышку. Потом несколько раз по рукоять загнал нож во влажную землю. Максим, всё ещё сидевший на корточках с кинжалом в руке, повторил за Фаустом эту импровизированную чистку.

— Золото дураков, — пояснил мэтр, беря в руки ларец. — Ваш оппонент, паны стражники, не лишён чувства юмора.

— Чтоб ему пусто было с таким юмором, — проворчал Шустал.

— Может быть, ещё раз вызвать духа? — предложил Максим. — Теперь, когда во рту ничего нет.

Фауст покачал головой:

— Это ничего не даст. Все последующие вызывания будут лишь ослаблять его, а внятность рассказа будет снижаться. Она и сейчас уже оставляет желать лучшего. Похоже, тот, кто призывал дух в первый раз, не исключал возможности, что тело вторично подвергнут некромантии.

— Меня такая дальновидность совершенно не радует, — мрачно заметил капрал-адъютант.

— И не должна. Но это уже не моя забота.

— Что всё-таки удалось узнать?

— Я видел Староместскую площадь, ту сторону, что ближе к Тыну, с лавками зеленщиков, мясников, пекарней и трактиром. Видел руины какого-то храма, но толком не разобрал, какого. И ещё хибарки над рекой — кажется, это был Подскали. Всё.

— И как нам это должно помочь? — хмуро поинтересовался Чех. Фауст развёл руками:

— Чем богат. Вы намерены похоронить бедолагу здесь же, или потащите в Прагу?

— Думаю, лучше будет оставить его здесь, — заметил Максим. — Только нужно вырыть нормальную могилу.

— Славно. И это, — чернокнижник приподнял ларец, — похороним там же.

Спустя полчаса под валуном появилась яма метра в полтора глубиной, которую вырыли два капрала. Пан Чех тем временем притащил целую охапку ивняка, которым и выстлал импровизированную могилу. Втроём они осторожно опустили туда перекрученное тело, потом ординарец установил в ногах трупа переданную Фаустом шкатулку.