Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 42 – Алексей Котейко

— Тогда тут не обошлось без ведовства, и притом тёмного, — посуровел пан Чех и, залпом осушив остатки первой кружки, пододвинул к себе вторую. Максим, нахмурившись, оглядывал помещение трактира. У стойки ловко обслуживали многочисленных посетителей ещё два немолодых тролля. Вот из кухни появился дородный седовласый мужчина в шапочке-скуфье на затылке и белом фартуке, с довольным видом оглядел зал, потом сказал что-то подавальщикам. Те в ответ дружно кивнули.

— Пан Михал, — Иржи, проследив взгляд приятеля, кивнул в сторону повара. — Здешний хозяин.

Пан Михал ещё раз огляделся, Шустал приветственно махнул ему рукой. Повар с улыбкой помахал в ответ, потом направился обратно в кухню, на ходу потрепав по лохматой голове лобастого рыжего кота, дремлющего, поджав лапы, прямо на трактирной стойке.

— А это Чёрт. Здешняя гордость, великолепный крысолов, — заметил Иржи с усмешкой. Глаза Макса расширились:

— Коты.

— Чего-чего?

— Коты. Вот он, источник нашего информатора, — и он тихо рассмеялся от облегчения. — Не было никакого тёмного ведовства.

— Хорошо, пусть. Но преследователи-то как узнали, кого искать и где? — ординарец с хрустом вгрызся в маринованную луковицу.

— Это загадка, — согласился Максим. — Но вариантов тут может быть много. В конце концов, мне ведь дал сведения рабби Лёв, а он сам узнал от соотечественников.

— Я про то, что дублет перешёл от нищего к монаху. Это случилось в богадельне и этого не мог видеть никто из посторонних, — уточнил Войтех. — Не говоря уже о том, что все калитки обители были заперты, привратник у ворот не видел уходящего брата Ареция, а перелезть через стену без лестницы он бы попросту не смог.

— «А теперь, Пумба, мы начинаем копать!» — усмехнулся Макс, но, поймав непонимающие взгляды Шустала и Чеха, смущённо умолк и сделал большой глоток из своей кружки.

— Мне, к слову, интересно вот ещё что, — задумчиво заговорил Иржи. — Пять лет брат Ареций провёл в обители, ни разу не выходил за её стены. По словам отца Варфоломея, человек это был тихий и скромный, очень набожный, никогда никаких взысканий к нему не применялось. Ухаживал за больными в богадельне, присматривал за монастырским кладбищем. И вдруг — побег. Неужели золото оказалось настолько соблазнительным?

— Он это сделал из-за дочери, — пояснил Резанов, и снова оба напарника уставились на него в изумлении. — Что? — заморгал капрал-адъютант.

— Какой дочери?

— Ну, я же говорил: он перед смертью просил отпустить ему грехи.

— Это да. Но про дочь ты не упоминал.

— Чтоб меня… — растерянно потёр щёку Максим. — Но он как-то это всё сумбурно бормотал, невнятно. Как горячечный бред.

— Попробуй вспомнить, — настаивал Иржи. Пан Чех, вертя в руках кружку, буравил Макса взглядом, словно силясь помочь тому припомнить сказанное. Резанов, нахмурившись, сосредоточенно думал.

— Он сказал, что девочка на Подскали, у какой-то старухи. Майзелова? Махерова? Что-то такое с «Ма». И ещё называл имена, но я их не помню. Наверное, имена жены и дочери. Ну или матери девочки — может, они и не были женаты?

— Подскали, конечно, деревенька небольшая, но если мы там появимся с расспросами — никто ничего не скажет, а искомых людей предупредят, — задумчиво заметил Иржи.

— Думаешь, стоит туда наведаться?