Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 43 – Алексей Котейко

— Это слухи и сплетни, вечерние листки по десять геллеров штука, – сказал Шандор, обращаясь к мадемуазель Энне. – Но чаще всего за ними действительно что-нибудь стоит.

— За пару дней до пуска и аварии в одном из «грошовых листков» вышла баллада о почтенном докторе, который… кхм… возлюбил жену соседа. За что муж-рогоносец вызвал его на дуэль. Каждый получил по пуле, но, как метко выражается автор баллады: «Доктор – в бок, а дурень – в лоб». Разумеется, там не называется никаких имён, но мне кажется, что речь идёт как раз об Алоисе Меерштале.

— Почему? – спросила Виола. – Ведь в городе не один доктор. Да и история сама по себе не слишком примечательная.

— Именно! – ухмыльнулся драконид. – Ничем не примечательный адюльтер попал на страницы вечерних «грошовых листков». Но ведь господин Меершталь был тогда у всех на слуху. Кстати, в балладе, где доктор готовится к предстоящей дуэли, есть несколько строк, в которых он подумывает использовать то одно, то другое приспособление для своего пистолета, чтобы гарантированно сразить противника. По-моему, вполне прозрачный намёк на владельца поместья Роуз-Холл, увлекавшегося механикой.

— Но ты, конечно же, копнул глубже? – поинтересовался Лайош, внимательно глядя на Равири. Тот гордо приосанился.

— Разумеется. Да там и копать-то не нужно было. Я всего лишь навёл справки в ратуше, сначала в отделе владений, а потом в отделе актов смерти и рождения. За два дня до неудачного пуска фуникулёра некто господин Корбен Остен, хозяин Рэд-Мэнор, что соседствует с Роуз-Холл, скоропостижно скончался. Семейный врач установил в качестве причины смерти сердечный приступ, тело кремировали. Урна с прахом, если верить некрологу из «Вестника», помещена в семейный колумбарий в саду особняка.

— Сердечный приступ у человека, которому попали в лоб из пистолета? – с сомнением спросила мадемуазель Энне.

— Под заключением врача есть подписи двух свидетелей из числа уважаемых горожан, этого вполне достаточно, если семья намерена не привлекать излишнего внимания к случившемуся. Сдаётся мне, как раз эти свидетели и были секундантами на дуэли Меершталя и Остена.

— Тогда жена соседа, ставшая причиной ссоры – это миссис Остен, которую дочь вывозит в инвалидной коляске в сад, подышать свежим воздухом? – сделала вывод Виола.

— Хорошо, – Лайош сцепил руки в замок, – это всё, конечно, любопытно, но к делу прямого отношения не имеет. Мало ли кто там с кем и когда спал. Мы также не можем ни доказать, ни опровергнуть предположение подрядчика о том, что доктор каким-то образом обработал тросы для будущего фуникулёра. Допустим, он это сделал, намереваясь тем самым на практике применить свои изыскания, и получить материал во много раз прочнее и долговечнее стали, но потерпел неудачу. В любом случае, сама авария произошла совсем в другой части города, а тени и голоса мадам Ульм появляются именно в Роуз-Холле, и, значит, должны быть связаны с домом. Абекуа, – сыщик посмотрел на муримура, – ты успеешь сегодня до вечерней вылазки отыскать механика? Чтобы завтра мы могли навестить мадам Ульм и как следует изучить автоматоны в оранжерее?

Вути кивнул. Лайош посмотрел на второго компаньона:

— Равири, есть у тебя что-нибудь ещё?

— Есть, – драконид, словно фокусник, в очередной раз перетасовал свои материалы, и продемонстрировал небольшую карточку какого-то официального бланка. – Это выписка из реестра Королевского общества садоводов. После твоих слов о чёрных розах я наведался к ним, и они сообщили мне, что доктор Меершталь примерно с четверть века тому назад зарегистрировал новый сорт роз, названный им «Чёрный Сапфир». Второе название сорта – «Элиза».