Книга Бабочка на золотой шпильке, страница 32 – Алексей Котейко

— Может быть, в каком-то смысле это так и есть.

— Может быть.

Они снова замолчали.

— А вы с самого начала хотели отправиться сюда, на маяк? – вдруг спросил мастер Томас. Сыщик удивлённо посмотрел на него, и старик снова грустно улыбнулся. – Я всё-таки пожил на свете, господин Шандор.

— Да, – Лайош чувствовал себя как школьник, которого застали за списыванием во время контрольной работы. – Мне подумалось – это будет интересно. Мало кто может полюбоваться фейерверком с маяка Королевы Анны. Знаете, – усмехнулся он, – Михай делал здесь предложение своей жене, Марте. Это тоже было в канун карнавала.

— Вы хотите попросить у меня руки Николь? – поинтересовался часовщик, отворачиваясь от поручней, и разглядывая дочь и смотрителя, склонившихся над каким-то устройством.

— Я хотел бы попросить у вас разрешения ухаживать за мадемуазель. Ведь я не знаю, расположена ли она ко мне.

— А если я откажу?

Лайош хотел было заявить, что в любом случае сделает всё, чтобы отыскать украденные украшения – но тут же сообразил, что это прозвучит совершенно ни к месту. Помолчав немного, он сказал:

— Я смирюсь.

Мастер Томас взъерошил остатки волос вокруг лысины:

— Сомневаюсь…

— Я смирюсь, – повторил Шандор, – но только потому, что уважаю вас и мадемуазель. Если вы считаете, что мои ухаживания могут быть во вред вашей дочери – больше я не заговорю об этом.

— И вас не пугает, чем всё может закончиться? – синие глаза внимательно вглядывались в тёмные.

— Вы ведь были счастливы со своей женой, господин Авенс?

— Каждый прожитый вместе день, – отозвался часовщик. Потом несколько раз мелко кивнул, будто соглашаясь с какими-то своими мыслями. – Что ж, я даю вам своё разрешение, господин Шандор. К тому же Николь уже сама всё решила.

Сыщик изумлённо уставился на собеседника:

— То есть как… Когда?

Мастер Томас добродушно хмыкнул:

— Когда приняла ваше приглашение на прогулку.

* * *

Фейерверк начался в девять часов вечера, и не менее получаса в небе над городом переливались снопы разноцветных искр. Вспыхивали и тут же гасли ослепительно яркие звёзды, с оглушительным грохотом рвались ракеты. Палили стоящие на рейде военные корабли, палили батареи городских укреплений; то тут, то там горожане запускали шутихи. Над Пти-Пре несколько раз прорисовывался причудливо переплетающий кольца многоногий дракон, горящий золотым огнём – вклад драконидских мастеров в общее веселье.

В самый разгар зрелища из муримурского квартала Абертан внезапно стали взлетать синие и красные ракеты. Кто-то искусно запускал их группами по нескольку десятков; похожие на маленькие кометы с цветными хвостами, они, шипя, уносились вверх, и с громким треском рвались высоко в небе. Всего муримуры дали тридцать семь пусков – по числу «официальных» лет правящего короля.

Наконец, последний рокот орудийных залпов стих, последние искры, падая, догорели среди звёзд. Почти сразу же где-то на аллеях парка запела скрипка, её бодрую плясовую мелодию подхватила вторая, им откликнулась дудочка, и разряженная толпа всколыхнулась. Одни горожане неспешно потянулись к выходу, другие – к лужайкам, где вот-вот должны были начаться танцы. Наступало время масок.

Распрощавшись с Михаем, его гости отправились обратно. Лайош, внешне совершенно спокойный, с лёгкостью поддерживал беседу с господином Авенсом и Николь, но теперь, предупреждённый часовщиком, внимательно следил за девушкой. Она, хоть и оставалась оживлённой, всё-таки заметно утомилась, и шла медленно. Шандор приноравливал свой шаг к шагу Николь; с другой стороны от неё брёл мастер Томас, добродушно поглядывая по сторонам.