Книга Бабочка на золотой шпильке, страница 31 – Алексей Котейко

— То есть диагноз…

— Подтвердили несколько раз. Всё верно. Да и то лишь потому, что в своё время я… Словом, я хотел узнать, отчего вдруг умерла моя жена. Никто ведь не будет делать вскрытие, если нет причин подозревать насильственную смерть. Я настоял, упросил. Заплатил.

Они помолчали. Мастер Томас с тоской смотрел на дочь, но когда Николь порой через окно оглядывалась на отца и сыщика, господин Авенс мгновенно преображался, и лицо его озаряла улыбка.

— Знаете, – снова заговорил часовщик, – всё это поначалу выглядело так невинно. У Агаты просто начали время от времени распухать ноги. Мы думали – усталость. Она только-только родила Николь, беременность далась ей нелегко. До того дважды… – голос старика сорвался, он закашлялся.

Лайош, стиснув зубы, невидящим взглядом смотрел перед собой.

— И однажды она просто не проснулась. Агата была младше меня, я не мог в такое поверить. Молодая здоровая женщина. Даже когда доктора по результатам вскрытия пришли к заключению – и тогда не до конца поверил. А потом, – господин Авенс отвернулся от рубки и положил руки на парапет. Короткие пальцы часовщика мелко дрожали. – Николь тогда было девять. «Папа, у меня болят ножки!» Не дай Всевышний никому испытать такое.

— На что это похоже? – тихо спросил Шандор.

— Припухшие щиколотки, иногда и голень тоже. На коже становятся заметнее вены. Появляется одышка при беге и даже быстрой ходьбе. Растёт утомляемость. Это всё вроде бы такое незначительное… Ну кто на Лестницах не устаёт после рабочего дня! Кто не тащится домой, волоча ноги от усталости? К сожалению, в случае Николь эти безобидные внешне симптомы означают лишь одно, – господин Авенс склонил голову, бездумно рассматривая море шляпок, котелков, цилиндров и кепок далеко внизу, на смотровой площадке. – Я обращался к врачам. Искал помощи у драконидских целителей. Но никто не в силах помочь. Жизнь моей дочери оборвётся, словно она – часы, у которых кончился завод. Как порой иронична судьба.

— Поэтому вы так расстроились из-за кражи?

— У Николь не так много радости. Хотя, – мастер Томас взглянул на сыщика, и в синих глазах старика вспыхнула гордость, – она куда сильнее и храбрее меня. Вы сами видели, как стойко она переносит всё это. Никогда не жалуется. Всегда старается помочь мне. Ей было бы трудно каждый день ходить на службу, со всеми этими подъёмами и спусками – и она выучилась на кружевницу, чтобы работать дома. По-соседству с нами жила старушка, дальняя родственница Агаты. С тех пор, как Николь исполнилось десять, она ходила к этой старушке каждый день. Дождь, снег, холод – каждый день, шесть лет, по десять часов над кружевами. Теперь Николь сама признанная мастерица.

— Видимо, мадемуазель хочет жить обычной жизнью, – словно размышляя, заметил Лайош.

— Именно так, – кивнул часовщик. – И кто я, чтобы запрещать ей? Отцовская любовь и забота не должны превращаться в тиранию. Тем более что сидит ли Николь в нашей гостиной, или стоит здесь с вашим другом – шансы остаются одинаковыми. Пятьдесят на пятьдесят. Сейчас или чуть погодя. Минуты или годы. Никто не возьмётся предугадать. А она, – губы господина Авенса тронула печальная улыбка, – умудряется следовать предписаниям докторов, но при этом делать вид, будто ничего не происходит, и всё идёт своим чередом.