Книга Олимпийская башня, страница 3 – Ольга Погодина-Кузмина

Алексей протянул руку.

— Нестеров, Алексей Петрович. Спортивный клуб Советской Армии.

Вместе пошли вверх по бульвару.

— Посмотрел вашу анкету. Войну прошли. Войсковая разведка, операции в тылу противника… Потом налаживали связь. А до войны успели послужить в Германии. И языками владеете.

Нестеров уже догадался, что за человек его поджидал на бульваре. Но куда повернёт разговор, ещё не понимал.

— Алексей Петрович, вы включены в состав сборной. Поздравляю.

Нестеров кивнул.

— Благодарю.

— Не буду говорить красивые фразы… Сами понимаете – в Хельсинки под видом дипломатов, журналистов съедутся сотрудники всех западных спецслужб. Возможны провокации, вербовки. Да что угодно может быть!

Серов достал серебряный портсигар с красивой чеканкой – Кремль, Красная площадь. Открыл и протянул Нестерову. Алексей мотнул головой.

— Спасибо, бросил полгода назад. Сразу предупреждаю – шпионить и доносить на товарищей не буду, не приучен.

Серов остановился, чтобы прикурить папиросу.

— Неравнодушных граждан у нас хватает, Алексей Петрович, даже с избытком… Тут другое дело… – Серов выдержал паузу. – Впрочем, поговорим в спокойной обстановке. Сможете зайти к нам в приёмную, Кузнецкий мост, 22? В понедельник, около шестнадцати ноль-ноль. Там коммутатор, мой служебный 30–25. Давайте я вам запишу.

Нестеров сделал отрицательный жест.

— Не надо, я запомнил.

Попрощался кивком. Разошлись.

Через пару шагов, сворачивая на тротуар, Нестеров обернулся. Ему захотелось навсегда запечатлеть в памяти этот тёплый день, бульвар, гуляющих граждан советской страны, которых не смогли поработить и уничтожить полчища врагов, вооружённых лучшими технологиями мира. В эту минуту Нестеров ощутил, что может уже никогда не вернуться в это счастливое настоящее из того неизвестного будущего, которое ему предстоит.

День в редакции хельсинкской «Рабочей газеты» начался как обычно. В кабинете главного редактора Ярвинена обсуждали план субботнего номера: интервью с министром спорта, репортаж о готовности стадионов, расписание радиотрансляций футбольных матчей.

Пухленькая, лупоглазая, с ямочками на щеках секретарша Лемпи, встряхивая светлыми кудряшками, делала пометки в блокноте. Её нарядная блузка цвета нежной бирюзы оживляла сумрак кабинета, захламлённого книгами, бумагами, газетными подшивками.

Ярвинен, бывший бригадир рыбацкой артели, могучий, с крупными чертами лица, с вечно озабоченным выражением – спорил с выпускающим редактором, близоруким и въедливым Раймо Ранта, который, не прекращая спора, привычно просматривал полосы, выискивая «блох», пропущенных корректором. Штатный репортёр и фоторедактор Матиас Саволайнен, худощавый, высокий, лет сорока на вид, так же привычно отбирал иллюстрации под материал.

То и дело входили и выходили репортёры, открывалась дверь, от сквозняка шевелились гранки, прикреплённые к пробковой доске, а в кабинет врывался шум редакции – голоса, телефонные звонки, стук печатных машинок.

— Где этот Линд? – хмурился Ярвинен, поглядывая на часы. Редактор отдела новостей по обыкновению запаздывал на планёрку.

Наконец, вместе со сквозняком в кабинет вкатился человечек небольшого роста, с набок свёрнутым носом, напоминавшем утиный клюв, с вечно торчащими на макушке чёрными жидкими волосами. Мешковатые штаны и засаленный пиджак подчёркивали его сходство с комиком Чарли Чаплиным.