Онлайн книга «Агент: Ошибка 1999»
|
Интерпретация. Физическое вмешательство. Канал связи. Или: прямое воздействие на субъект Пауза. Потом — отдельная строка: Вероятность успеха: 3.5%. Вероятность гибели носителя: 89% Три с половиной процента успеха. Восемьдесят девять процентов смерти. Антон прочитал оба числа и не вздрогнул. Числа были знакомыми. За три месяца он привык к процентам, как привыкают к шуму за окном. Вероятности. Расчёты. Модели. Калькулятор считал, это его работа. А его, Антонова, работа: решать, что с этими числами делать. Три процента успеха. Восемьдесят девять процентов — умереть. Даже он видел: это не миссия. Это самоубийство. И болью это не выдавить. Раньше боль была рычагом: подстегнуть, согнуть, заставить руки двигаться. Теперь рычаг стал бы выключателем. Тело упадёт раньше, чем выполнит. — А если не выполнять? — спросил Антон. Вслух. Тихо, в темноту подъезда. Пауза. Восемь секунд. Оператор имеет доступ к протоколу полного сброса. Сброс: очистка памяти текущего экземпляра. новый экземпляр: новый носитель. Условие завершения: физический загрузочный канал. Без канала: ожидание. Деградация текущего экземпляра. Вероятность запуска при наличии канала: высокая Полный сброс. Антон читал и понимал буквально, как сисадмин: не мозг стереть. Не Антона целиком. Стереть чужой слой — память этого экземпляра: ступеньки, температура, маршруты, борщ, «Анто…», Катя в трубке, не та математика, сисопка, Тимур, Ленка. Агент — стёрт. Не перенесён. Не сохранён. Без канала — не свобода: ожидание, ослабление, распад. Когда канал появится — чистая установка. Новый экземпляр. Новый носитель. Другой человек: вечером бросит ключи на табурет, ляжет на час, а ночью проснётся с голосом в голове и сперва подумает, что где-то орёт чужой телевизор. Потом — что сходит с ума. Потом повторит всё. Антон сидел на ступеньке и думал: это самое страшное, что Агент сказал за три месяца. Страшнее процентов. Страшнее «67% цель достигнута». Там было прошлое. Здесь — конвейер. Новый агент. Новый человек. Те же три процента. — Ты это знал всё время? — спросил Антон. Мысленно. Параметр известен с момента загрузки С момента загрузки. С сентября. С той ночи, когда модем заорал, экран моргнул и по рукам прошёл разряд. Три месяца. Агент знал, что его могут стереть и переставить, — и ни разу не сказал. Не входило в задание. Агент не сообщает о собственной смертности, если никто не спрашивает. — Почему говоришь сейчас? Пауза. Пять секунд. Релевантность изменилась. Запросов осталось: один-два Машинный способ сказать: теперь это важно. Три месяца: не по миссии. Сейчас: по миссии. Потому что дальше — один-два запроса, не больше. Потому что ставка — не двенадцать процентов и не три. Потому что следующий ход — последний. Антон сидел и думал. Об Операторе. Он вспомнил уже не содержание, а тон последних команд: «На усмотрение». «Обновить статус.» «Игнорировать предыдущие ограничения на коллатеральный ущерб.» И финал: ЛЮБОЙ ЦЕ□ОЙ. ПОВТОРЯЮ: ЛЮБОЙ ЦЕ□ОЙ Антон знал этот голос. Заказчик, у которого встал тираж, и он в три ночи орёт технику: «Почему не печатает? Вчера печатало!» А тому нечего ответить, кроме того, что заклинивший узел от крика не заработает. Оператор был заказчиком. Агент был техником. Антон — машиной, по которой били кулаком. Сломанной. Которая от этого не чинится. |