Книга Агент: Ошибка 1999, страница 134 – Денис Вафин

Считающий рефлекс включился сам. Без команды, без решения, без разрешения. Как дыхание. Девять мёртвых за три процента. Серёга уволен. Двенадцать процентов района без связи. Числа были. Полок не было. Раньше Антон считал — и становилось легче. Сейчас числа лежали грузом. Порядка не давали.

— Три процента, — сказал Антон вслух. Тихо. В пустой подъезд, в стену, в батарею. — Мы убили ради трёх процентов в другую сторону.

«Мы». Не «я». Не «Оператор». Не «Агент». Мы. Слово вышло само, потому что за три месяца «я» перестало быть правдой. Антон и Агент. Два процесса в одном корпусе. И Оператор, которого ни один из них не видел.

За стеной хозяева квартиры обсуждали результаты. Обычный разговор обычных людей обычным вечером. Антон слушал их и завидовал праву не считать.

Потом пришёл новый промпт.

Зелёный текст, длинный, с кракозябрами, с разорванными буквами, с квадратиками на месте символов, которые не помещались в 1999. Агент переводил по кускам — телеграф поверх телеграфа:

Оператор.

Цитата: "ПРЕДОТВРАТИТЬ □ОВОГОД□ЕЕ ОБРАЩЕ□ИЕ. СТАТУС: КРИТИЧЕСКИЙ. ЛЮБОЙ ЦЕ□ОЙ. ПОВТОРЯЮ: ЛЮБОЙ ЦЕ□ОЙ"

Вся цитата шла заглавными, но повторённая фраза «ЛЮБОЙ ЦЕ□ОЙ» торчала сильнее остального. Агент не ужал её до своего рубленого режима. Передал как есть. Это был не его голос. Это был голос Оператора, кричащий через Агента, как кричат через плохую линию — громко, с искажением, с паникой.

Антон прогнал строку ещё раз. «Предотвратить новогоднее обращение». Не сразу понял. Потом понял. Тридцать первое декабря. Обращение. То самое. Двенадцать дней.

Масштаб прояснился не словами. Телом. Рёбра сжались, словно подъезд стал уже. Предотвратить обращение. Предотвратить — как? Физически? Логистически? Какую цену готов заплатить Оператор за то, чтобы человек не вышел к камерам тридцать первого декабря? И какую цену заплатит Антон — своими руками, своими ногами, своим телом, которое едва ходит?

Ресурс носителя: предельный. Тело выдержит: последний или предпоследний операторский промпт

Последний. Или предпоследний. Разница: один крик в пустую линию. Оператору не хватало уже не вариантов. Только громкости. Антон знал таких людей — видел на форумах, в конференциях, в Фидо. Когда команда не работает, её повторяют громче.

Отдельная строка. Ниже. Без заголовка, без пробела. Просто:

Если выполнить: силовой раскол. Модель: 73%

Семьдесят три процента, что всё пойдёт силой. За три процента в другую сторону. Антон сидел и знал: Агент ответит. Просто ещё не видел, как.

Промпт висел в синем прямоугольнике. На нём осталось:

ЛЮБОЙ ЦЕ□ОЙ

Антон смотрел на эти два слова и ждал. Знал — не головой, а телом, тем самым телом, которое три месяца жило с Агентом и научилось чувствовать его паузы. Прямоугольник молчал. Он выбирал. Антон ждал.

В квартире за стеной аплодисменты. Кто-то переключил на другой канал. Или Киселёв сказал что-то, что зал одобрил. Антон не вслушивался. Что именно делает Агент, Антон не знал. Впервые не хотел знать. Впервые за три месяца ему было всё равно, что делает Агент. Потому что он знал, чего хочет. Хочет, чтобы Агент сказал «нет». Не потому что «нет» — правильный ответ. А потому что «да» — невозможный.

Подъезд. Пресня. Ночь.

Антон сидел между вторым и третьим этажом, спиной к стене. Ступенька под ним, ребро бетонное, жёсткое, вдавливалось в бёдра. Снизу входная дверь, заклинена, щель с улицы тянула холод. Сверху тишина. Подъезд спал. Москва спала. Половина первого ночи, двадцатое декабря.