Онлайн книга «Агент: Ошибка 1999»
|
Пауза. Горло перехватило. «Нормально» не выходило. «Плохо» — нельзя, напугает. Молчание. Автомат щёлкал, считая секунды. — Приезжай, когда сможешь, — сказала тётя Галя. Тихо. — Здесь тихо. Не давила. Не спрашивала. Школа Рината: не давить, слушать мотор. Три тысячи километров. Барнаул. Тепло. — Скоро. Передай Кате — скоро. Повесил трубку. Стоял у автомата. Рука на трубке, трубка холодная. Москва, минус семь, дыхание паром, снег на тротуаре, грязный, утоптанный, серо-коричневый. Следы тысяч ног. Рядом — лоток с пиратскими компакт-дисками, продавец дул на пальцы. На углу — ёлочный базар: ёлки стояли у забора, привязанные верёвками, запах хвои пробивался через бензин и мороз. Новый год через две недели. Барнаул — три тысячи километров. Тётя Галя сказала «тихо». Тихо — это слово из другого языка. Из барнаульского, ринатовского, маминого. Не из московского. В Москве тихо не бывает. Антон пошёл от автомата. Снег скрипел. Руки в перчатках с дырой. Жетон в кармане — последний. Девятнадцатое декабря. Воскресенье. Выборы в Государственную Думу. Антон сидел в чужом подъезде на Пресне. Третий этаж, площадка между этажами, спиной к батарее, тёплой, впервые за сегодня. На площадке — мусорное ведро, веник, чья-то забытая газета «Аргументы и Факты» с заголовком «ВЫБОРЫ-99: ВСЁ РЕШИТСЯ СЕГОДНЯ». Антон сидел на ступеньке и читал заголовок, и заголовок был смешным — «всё решится сегодня», — потому что всё решилось три месяца назад, в сентябре, когда Агент загрузился в голову сисадмина, и с тех пор решалось каждый день, только решалось не так, как думал Оператор. Через приоткрытую дверь квартиры на первом этаже — звук телевизора. Громкий, хозяева не стеснялись. Голос Евгения Киселёва — узнаваемый, глубокий. Антон слышал его через лестничный пролёт, через бетон и штукатурку: «…предварительные результаты голосования на двадцать два ноль-ноль…» Антон прислушался. Не хотел. Три месяца убегал от того, чем занимался, от политики, от рейтингов, от процентов. И вот подъезд, батарея, и за дверью чужой квартиры — тот же голос, те же цифры, та же Россия, которую Оператор хотел переписать и которая переписала себя сама. Прислушался. «Единство» — двадцать три процента. КПРФ — двадцать четыре. «Отечество — Вся Россия» — тринадцать. ЛДПР, шесть. Яблоко, шесть. Правые, восемь. Цифры сыпались — проценты, мандаты, явка, регионы. Антон слушал и считал. Рефлекс. Агент — синий прямоугольник, длиннее обычного, словно тоже считал и хотел показать результат: Результаты. Совпадают с прогнозом. Вероятность исходного сценария: 94.7%. До вмешательства: 91.2% Две строки. Два числа. Антон держал их перед глазами. Тело среагировало раньше головы — что-то внутри оборвалось, холодное, тяжёлое, как когда пол уходит из-под ног на эскалаторе. 94.7 минус 91.2. Три. Три целых пять десятых. Округлить: три. Антон сидел, а число стояло перед ним — маленькое и огромное одновременно. Три процента. Всё. Листовки, подмены, АТС, перенаправление, кассета, данные, Серёга, Гавриленко, девять мёртвых, женщина из троллейбуса, двенадцать процентов района без связи, разрушенная дружба, бегство, страх. Всё это поместилось в три процента. Три процента, которые сдвинулись не в ту сторону. Пружина вернулась. Мелкие изменения рассеялись. Крупные ударили обратно. |