Книга Пуля времени, страница 58 – Николай Свечин, Денис Нижегородцев

— Да. Скажи, Юрий Владимирович, тебе ни о чем не говорит «барон Штемпель»?

— Так меня звали в детстве папа с мамой, это моя семейная кличка! – оживился «барон».

— А почему, не объяснили?

— Как же. Говорили, что я в два года обнаружил у мамы в сумочке штемпель, который ставили в профсоюзных билетах на марки, которые туда вклеивали. Ну, членские взносы! Их же гасили печатью. Ну и обляпал я этим штемпелем всю квартиру: скатерть, обои, себя самого с головы до ног… Кличка и прижилась. Выходит, все не просто так?

Двуреченский отхлебнул из чашки остывшего чаю и спросил в ответ:

— «Мастера и Маргариту» читал?

— Кто ж ее не читал? – почти обиделся капитан.

— Там Воланд сообщает Маргарите, что в ее жилах есть частичка королевской крови. И говорит: вопросы крови – самые важные.

— Ну и?

— Ну и ты из рода баронов Штемпелей.

Георгий чуть со стула не упал:

— Какой еще род баронов?! Мой папа шахтер! Причем потомственный!

— А мама?

— Мама учительница.

Ратманов-Бурлак только хлопал глазами. А Викентий Саввич (он же Игорь Иванович) даже хохотнул:

— Привыкай, еще и не такое узнаешь.

— Поясни!

— А я что делаю? Так вот, как раз твоя мама – из Штемпелей. Там несколько ветвей, и лишь одна из них отмечена ландаунутостью. Ветвь считай что вымерла. Ты ее единственный представитель.

— Значит, я барон? – Попаданец инстинктивно выпрямился.

— Хрена с два. Титул передается по мужской линии, ты сын шахтера и оболтус. А хворь получил по женской линии. И теперь терпи.

— Жаль… Ну, валяй дальше, добивай оболтуса.

Двуреченский-Корнилов не заставил себя ждать:

— Когда Ландау пришел к чекистам и рассказал им о своих выводах, его сначала сочли сумасшедшим. Но кагэбэшники не дураки. Они быстро вспомнили несколько загадочных случаев, которые объяснялись лишь открытием Льва Давидовича. Например, загадочное нападение на Сталина в середине тридцатых годов. Арестованный террорист сообщил, что он прилетел из будущего и хотел предотвратить Большой террор. И предсказал много чего: войну с немцами, полет Гагарина, бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. С датами, фамилиями… Его даже не расстреляли, а поместили в психушку, где бедняга скоро и помер.

Чиновник снова отпил чаю и продолжал:

— Ландау пришел на Лубянку через две недели после полета Гагарина. Ребята сунулись в архив и ошалели. Все совпадает, даже дата, ставшая Днем советской космонавтики. А протокол допроса террориста – от тысяча девятьсот тридцать пятого года… И тогда власти решили использовать открытие гения и создали самую секретную из наших спецслужб. Сто четырнадцатый отдел Первого Главного управления КГБ СССР. Его возглавил легендарный в наших ландаутистских кругах человек, полковник Никита Юрьевич Геращенков. Отец-основатель всего дела! Он же создал оперативное подразделение при отделе. Вполне себе боевое. Подразделение называется Служба эвакуации пропавших во времени. Сокращенно СЭПвВ. Я ее инспектор, направленный в служебную командировку пять лет назад.

— Инспектор? А как тебя сюда пульнули? Значит, вы умеете выцеливать нужный год и нужное место?

— Ты сам ответил на свой вопрос.

— И сможете вернуть меня домой, в двадцать третий?

— Почему нет, мне это прямо приказали. Это часть моей работы здесь. Ты не первый и наверняка не последний.