Онлайн книга «Пуля времени»
|
Двуреченский вновь ответил обстоятельно: — Да, если это тело не убьют твои враги. Что вполне вероятно, учти. Один из способов перемещения как раз и связан с физической смертью тела, в котором жила душа ландаутиста. Так иногда бывает. Но до подобного лучше не доводить. — Ясное дело. — Но никто до конца не знает, как все это происходит. Ландаутисты – больные люди! Они живут-живут и неожиданно для самих себя оказываются то в семнадцатом веке, то еще где. Это хворь такая, кара неизведанная. То, что на себе сам опробовал, – знаю, то, что мои ребята делали, – видел, но за всех, как это происходит, не скажу! Не обессудь… У каждого своя жизнь, все проживают ее по-разному. И способы перемещения во времени также инвариантны. Но в любом случае речь идет о воздействии на мозг. И хоть, откуда это все пошло, мы до конца не понимаем, но вернуть назад, по крайней мере, – можем! — Ни хрена себе… А кто сейчас в моем теле, теле капитана Бурлака? Викентий Саввич пожал плечами: — Шут его знает. Вероятно, ты лежишь в коме в госпитале. Вернешься – узнаешь. — А может там оказаться Жоржик-Гимназист? Такой чейндж… — Нет. Я же сказал – перемещение в будущее невозможно. Для Жоржа это было бы именно таким перемещением. И потом, он не ландаутист, а простой налетчик. — Если я застрял тут, к примеру, на пять недель, значит, и дома я буду валяться в коме пять недель? Инспектор невыразительно пожал плечами: — Когда как. В семидесяти процентах случаев перемещений – мы ведем статистику – время и там и тут совпадает. Но в тридцати процентах – нет. Ты бегаешь тут с наганом пять недель, а когда возвращаешься в себя прежнего, там прошло лишь несколько часов. Или суток – по-всякому бывает. Я, когда возвращался из тысячи семьсот сорокового года, прожил в нем больше месяца. А на работе записали командировку в сорок восемь часов. И командировочные начислили соответственно, сволочи. — А что ты делал в восемнадцатом веке? — Готовил побег Ломоносова из прусской армии, куда его забрили рекрутом, – признался инспектор. — Однако! Может, и впрямь перейти в эту вашу лавочку? Интересными вещами занимаетесь, ребята. Но погоди, погоди… Ведь ваша служба народилась относительно недавно. Стало быть, до ее появления Ломоносов так и застрял в прусской армии? И не стал великим ученым? Вы что, переделали историю задним числом? Не было первого русского гения? Не было его открытий, учреждения Академии наук и всего остального? А говоришь, ход истории нельзя менять! Как же «эффект бабочки» Брэдбери? Двуреченский отмахнулся: — Тут мягкое влияние, минимально переделывающее ход времени. До нашего вмешательства Михайло Васильич прослужил у пруссаков три с половиной года. А мы вытащили его через… Он стал считать вслух: — Вляпался он в мае, а в октябре уже был свободен… За полгода. Сэкономили русскому гению три года плодотворной жизни. — Все равно ваша последняя задача противоречит первой, – укорил инспектора попаданец. – Если невмешательство, то во всем. — А! Это не ко мне, это к начальству. — А кто у вас главный? Секрет? Тогда расскажи про себя, что можешь. Где сейчас тело подполковника Корнилова? — В Арзамасе-16[26], в спецхранилище. Мы, оперативники, называем его реликварием. — Почему так? — Ну, реликварий у христиан – это такой сосуд, или ковчег, где хранятся мощи святых. Вот мы по аналогии… Там все наши, кто сейчас в прошлом. Ждут своего часа в искусственной коме. |