Онлайн книга «Пуля времени»
|
— И вернут вам? – предполагает Бурлак, испугавшись как за товарища, так и за свои деньги. — Если бы… Возьмут его за горло и заставят стать донатором. Помогать своим американским гениям, как мы в России помогаем своим. А нам – шиш! На какое-то время оба замолкают. После чего собеседник продолжает: — Следующий вопрос. — Викентий Саввич хотя бы жив? — А как вы себе это представляете для человека тысяча восемьсот семьдесят третьего года рождения? – столь же буднично интересуется визави. — Ну да, ну да… — А здесь вас все устраивает? – в свою очередь спрашивает спецслужбист. А вот это интересный вопрос. — Некоторые вещи как будто поменялись после моего возвращения, – признается Бурлак. — Возможно. — Возможно, своими действиями в прошлом я поменял будущее? — Я этого не говорил. – Офицер ФСБ дает обратную. – Я сказал, что, возможно, какие-то вещи, уточню также, что довольно незначительные, которые не носят характера жизни и смерти, могли поменяться. Но я не говорил, что из-за ваших действий там. — Ну, хоть так… — Поспешу вас успокоить: мы со своей стороны сделали все, чтобы ваша жизнь или жизнь ваших близких не претерпела сколько-нибудь заметных изменений. — Спасибо. — Пожалуйста… Ну, задавайте последний вопрос. Последний по времени, но не по значимости для вас. Бурлак задумывается. Мяч как будто на его стороне. Но он опытный переговорщик. И умеет считывать подтексты. — Я вижу, что и вы хотите задать мне один вопрос. Давайте по очереди. — Принято. – Геращенков впервые улыбается, встретив достойного оппонента. – Вы хотите работать на нас? Путешествовать во времени? Встречаться в прошлом с великими людьми? Вмешиваться в исторические процессы или, наоборот, не позволять другим в них вмешиваться? — Я не думал об этом. — Вы лукавите. — А вы знаете, о чем я сейчас думаю? — Ну, догадываюсь. — Тогда мой последний вопрос. И он касается Риты. — Вы же прочитали о ее печальной судьбе в личном деле? — Прочитал. — И?.. — Можно ли что-то изменить? Ну, чтобы она прожила дольше? Или, по крайней мере, не умирала столь страшной смертью под колесами трамвая? Вряд ли изменение судьбы рядовой гражданки способно привести к сколько-нибудь серьезным последствиям на уровне страны или мира. Геращенков встает из-за стола и решает пройтись вдоль окна. — То есть Оксаны Александровны вам мало? — Я этого не говорил. — Но подумали… И что же такого вы нашли в этой Рите? Вы же понимаете, что она вам не пара. Сирота, выросшая на Хитровской площади. С юности продавала свою красоту за деньги. Была женщиной Хряка. Даже Казак такой побрезговал. А потом вышла замуж за другого бандита… — Вы не видели ее лично, а я говорил с ней, был с ней… — Хм… Принимается. Ну, допустим. — Допустим что? — Допустим, мы придумаем, как уберечь ее от гибели под колесами трамвая. Взамен вы готовы поработать на нас? — Да хоть завтра! Возможно, в моменте реплика экс-попаданца и выглядит несколько странной, преждевременной и даже самонадеянной. Но, конечно же, Бурлак уже рассматривал возможность новых путешествий во времени, начав задумываться об этом задолго до возвращения «оттуда». — Вам можно верить? – на всякий пожарный переспрашивает Юра, хотя и понимает, что ответ спецслужбиста, даже положительный, абсолютно ничего ему не гарантирует. — А что вам остается? — А если я побегу сейчас на центральные каналы и раструблю всем секреты, которыми меня снабдил сначала Двуреченский, пардон, Корнилов, а теперь и вы? — Вы этого не сделаете. Потому что хотите работать у нас, только почему-то стесняетесь своего, вполне понятного, желания. Поверьте, вам будут завидовать обычные люди. Вы станете избранным! И я уже вижу, что вы согласны войти в наш узкий, элитный круг… — Тогда по рукам? — По рукам. Два офицера вторично обмениваются рукопожатиями. И даже демонстрируют друг другу широкие улыбки, так похожие на искренние. Но очень быстро взгляд подполковника меняется, сделавшись более резким: — А сначала… Как вы понимаете, мы должны как следует расспросить вас насчет Двуреченского. — Да, я готов. — Придется пройти через детектор лжи! — Конечно. — И еще… – Геращенков вдруг снова меняет гнев на милость. – Сейчас вам сделают «инъекцию Геращенкова». Особый состав, придуманный еще при Никите Юриче. Он поможет вам сохранить себя и не сваливаться против вашей воли куда-то в прошлое, в условную Тьмутаракань. Вы ведь теперь один из нас. Золотой фонд страны. Ландаутист на службе России! — Хорошо, не ландаунутый… Уже через несколько секунд Бурлак чувствует легкий укол в шею. Как будто комар укусил. Только изображение перед глазами начинает меняться. Вместо неприятной физиономии Геращенкова появляется куда как более приятное лицо Риты, которое он уже начал подзабывать. Она что-то беззвучно шепчет. Капитан вслушивается и пытается разобрать слова. Но ничего не получается. В конце концов он просто теряет сознание… КОНЕЦ. |