Онлайн книга «Пуля времени»
|
Но, блин, это совсем не то, что он ожидал! Где обещанный миллиард? После того как Двуреченский провел его с мешками с золотом, оставив вместо восьми штук только один, оставалась еще слабая надежда, что хотя бы этот, последний мешок из прошлого, доверху набит рыжьем. Но нет… Обман… Везде обман… И да, еще кое-чего не хватает. Записки с названием банка и номером счета. Юра шарит на дне мешка и находит искомую бумажку. А на ней какие-то каракули. Бурлак сразу понимает, что это почерк Двуреченского. Остается только прочитать, устранив противоречия между дореволюционными нормами русского языка – чиновник почему-то решил, что так писать из прошлого будет надежнее, – и элементарными потертостями от времени, которые вымарали из предложений целые слова. Для этого Бурлак перемещается еще на несколько метров вглубь тайного жилища. После чего в доселе темном углу обнаруживается большой письменный стол, оборудованный самыми разными причиндалами: от токарного станка и паяльника до наждака с набором заточенных кинжалов и настольной лампы на длинной «руке», сложенной в «локте». Сев под лампу и наполнив клетушку ярким светом, опер довольно споро разбирается с дореволюционной грамматикой и полностью восстанавливает смысл раритетной бумаги. Из послания Двуреченского следует вот что:
Вот пройдоха. Бурлак даже улыбается. Злость куда-то улетучивается. А глядя на добро, рассыпанное на газете, можно предположить, что тут все равно миллионов на сорок современных рублей, если пойти в скупку. Действительно, по сравнению с обычной зарплатой полицейского – хватит на всю жизнь, а то и больше. На домик в Гороховце точно хватит. Корнилов-Двуреченский оставил ему «хоть что-то». А если еще и наведаться в США… А за какой хоть год газета под кладом? Юрий с трудом находит на почерневшей странице «шапку» за январь 1914-го. Но не став углубляться в теорию временных перемещений, Бурлак сует мешок под старые покрышки и решает съездить еще по одному адресу. У него остается последняя надежда – что второй его «маленький кладик», спрятанный в Политехническом музее, никто не тронул. 4 Большая удача, что подвал Покровского собора за сто одиннадцать лет никто не обыскал. Когда конфисковывали церковные ценности, наверняка гэпэушники обшарили в Рогоже все углы. А этот пропустили! Музей – совсем другое дело, здесь жизнь никогда не останавливалась. Надо только отыскать конно-саперный чемодан… Так, уговаривая себя, опер заявляется в музей возле Лубянской площади. Показывает сторожу на входе удостоверение и спускается вниз, где опять бьется его сердце, словно паровой молот. Ну? Ну? Найдя заветную дверь, Бурлак не верит своим глазам. Сама по себе облезлая, давно не чищенная… Но на петлях висит тот самый замок, который подвесил еще Жора-Гимназист! Пусть и закрашенный так, что в замочную скважину ключ не просунешь. Вот это чудеса. Или там пусто? |