Онлайн книга «Край биографии»
|
— Уух! Этот дал бы микаде прикурить… – сказал про адмирала матрос Михалок, который служил в Порт-Артуре во флотском экипаже. Но время от времени продолжал находить Ратманова, чтобы поделиться последними новостями. Отчего-то с Георгием он держал себя так, будто они знали друг друга полжизни. Оказавшись однажды провидцем, чудной Михалок стал вести себя осторожнее – больше не пел про крейсер «Варяг» еще не написанных песен. Зато продолжал развлекать Жорку сальными анекдотами. Тихий и спокойный юноша даже начал избегать общества чересчур громкого матроса. И не мог взять в толк, отчего его окружали именно такие личности. С другой стороны, благодаря одному из них – хозяину петербургской квартиры – в трудные времена Жора не остался без крыши над головой, а тот же Михалок защищал парня от неуставных отношений и командиров-самодуров. Можно сказать, Ратманову везло на таких людей, либо кто-то специально подсовывал их ему. При этом старшие наставники покидали Гимназиста столь же неожиданно, как появлялись рядом. Домовладельца из Петербурга нельзя было поймать по нескольку месяцев. А Михалок исчез вскоре после трагической гибели адмирала Макарова… Роковой выход в море флагман 1-й Тихоокеанской эскадры – броненосец «Петропавловск» – произвел в последний день весны 1904 года. А утром того же дня адмирал отправил единственное письмо сыну, одиннадцатилетнему Вадиму. В нем были и такие слова: «Дорогой сыночек! Это мое первое письмо, посланное именно тебе, а не в отрывках в письмах к маме, как бывало прежде. Ты уже подросток, почти юноша. Но я обращаюсь к тебе с другого конца Российской империи как к взрослому мужчине… Вадим, здесь идет жестокая война, опасная для нашей Родины, хотя бы и за ее пределами. Русский флот творил и не такие чудеса, но я чувствую, что нам, и мне в том числе, словно бы что-то мешает… Не японский адмирал Того, нет, а как бы сбоку кто-то подталкивает или подкрадывается сзади… Кто это? Не знаю! Душа моя в смятении, чего я прежде никогда не испытывал! Верещагин Василий Васильевич что-то попытался мне объяснить, но сбивчиво, как все художники и поэты. Такое, сынок, у меня настроение. Хотя знаешь об этом пока что только ты один. Молчи, как положено мужчине, но запомни!» А дальше… Макарову доложили, что отправленный в дозор крейсер «Страшный» наткнулся на японскую эскадру и был потоплен. Адмирал отдал приказ выйти в море, но понял, что ему противостоят основные силы главного противника – адмирала Того. При этом хитрый японец задумал переиграть русских, выманив их в открытое море и там уничтожив. Оценив соотношение сил, Макаров принял решение вернуться под защиту береговых орудий. Однако ранее русский адмирал придумал так называемую макаровскую восьмерку – особый способ маневрирования кораблей на подходе к Порт-Артуру, который имел как положительные, так и отрицательные свойства. С одной стороны, позволял своим без труда заходить в бухту и обстреливать врага с одного полного борта. Но с другой – когда японцы заминировали и без того узкий фарватер, случилась беда. Прогремел взрыв, затем второй, третий, и каждый мощнее предыдущего! «Петропавловск» не просто напоролся на мины, а сделал это самым неудачным образом. Взрыв произошел рядом с торпедным отсеком и артиллерийским погребом, что привело к детонации всего боекомплекта огромного корабля. Напоследок рванули котлы. Флагман эскадры разломился пополам и ушел на дно всего за пару минут. Из семисот матросов и офицеров выжили восемьдесят. Тела Макарова так и не нашли, только пальто. Погиб и прославленный художник Верещагин, который еще несколько месяцев назад жил в Японии и рисовал там пасторальные пейзажи, но с началом войны оказался уже на другой стороне и установил мольберт рядом с капитанским мостиком русского броненосца. |