Онлайн книга «Край биографии»
|
Правда, хорового пения, на которое, вероятно, рассчитывал гигант, не получилось. — Ну-ка! Все вместе! – подзуживал он. Но в ответ ему было лишь недоуменное молчание. — Да ну вас! – Михалок швырнул гармонь под лавку. А потом склонился к уху Георгия: — Что? Не слышал такую песню? Ратманов покачал головой. — Стыдно… – вздохнул его собеседник. – Ничего-то вы не знаете… Очевидно, что знаменитая песня присутствующим была пока не знакома. Австрийский поэт Рудольф Грейнц еще не написал стихотворение Der Warjag, поэтесса Евгения Студенская – не перевела его на русский язык, ну а музыкант 12-го гренадерского Астраханского полка Алексей Турищев – не положил на музыку. Первое исполнение случится только через несколько месяцев, на торжественной встрече выживших моряков с «Варяга» и «Корейца» в Петербурге… 3 Губерния, из которой призвали Ратманова, принадлежала Московскому военному округу – одному из дюжины имеющихся в стране и только одному из трех внутренних. Несмотря на гигантские размеры, в полтора раза превышавшие площадь самого большого государства тогдашней зарубежной Европы – Австро-Венгрии, ни с одной из границ Российской империи округ не соприкасался, за что получил прозвание богоспасаемого. Но это в мирное время. В случае войны именно такие территории становились главными источниками комплектования армии. При этом новобранцев набора 1903 года начали отправлять на Дальний Восток еще до начала Русско-японской. Те же нижегородцы пополняли ряды стрелковых полков, запасных пехотных батальонов, рот пешей пограничной стражи и флотского экипажа, расквартированных в Порт-Артуре. Таким образом и Ратманов оказался на главной военно-морской базе России на Дальнем Востоке, арендованной за шесть лет до того у Китая. Точнее – очутился в пулеметной роте 25-го полка 4-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады, переименованной вскоре в дивизию. На восемь пулеметов и полсотни лошадей в его подразделении была сотня нижних чинов и всего пять офицеров. Формально командовал ротой некий капитан Орлов, но он был ранен с самого приезда Георгия. Потому заправляли всем фельдфебель-немец да взводные унтер-офицеры, понаехавшие из разных мест. В том числе – старший унтер с польской фамилией Песоцкий, который за короткий срок успел попить немало русской кровушки. В сущности, Алексей Владиславович был не самым дурным человеком и даже ретивым служакой. Просто его приказания бывали либо не к месту, либо не ко времени и часто попахивали произволом. Он свято верил лишь в один универсальный закон: командир всегда прав, а если командир не прав, то смотри пункт первый! Действия унтера отличались неистовостью и запредельной храбростью. Однако, оказавшись под огнем, Песоцкий мог струхнуть, из-за чего подчиненным начинало казаться, что и предыдущие разы были не плодом смелости их командира, а следствием отсутствия плана или элементарной глупости. Он любил с огнем в глазах и пеной у рта убеждать всех, что атаковать в какой-то день смерти подобно и только распоследний идиот – тут он подставлял фамилии своих недругов – согласится на подобную авантюру. Но к исходу дня резко поднимал солдат с коек, грязно ругался из-за того, что они не вовремя решили прилечь, и вел их в бой. — Развернуть пулеметы на север! – из уст в уста передавали его распоряжение. |