Книга Внезапная смерть, страница 9 – Дэвид Розенфелт

Я говорю это как можно твёрже, и он со вздохом смирения встаёт.

Я выхожу первым, как было условлено, и делаю знак Дессенсу, что Кенни следует за мной без оружия. Всё проходит гладко и профессионально, и через несколько минут Кенни зачитывают его права и увозят в участок.

Ему страшно, и это правильно. Как бы ни обернулось дело, его жизнь, какой он её знал, кончена.

* * * * *

Я ЗАБИРАЮ ТАРУ из дома Кевина. Она выглядит немного обиженной, что я её бросил, но неохотно принимает моё мирное предложение в виде печенья. Чтобы ещё сильнее войти к ней в доверие, я говорю, что порекомендую, чтобы ей разрешили сыграть самой себя в фильме.

Кевин следил за событиями дня по телевизору, и мы договариваемся встретиться в офисе в восемь утра. Я начинаю привыкать к громким делам; у них своя собственная жизнь, и жизненно важно сразу взять их под контроль. А если один звёздный футболист предстанет перед судом за убийство другого, это дело заставит мои предыдущие дела выглядеть как перепалки в суде по мелким искам.

Когда я захожу в дом, меня охватывает уже знакомое чувство уюта. Два года назад, после смерти отца, я вернулся в Патерсон, штат Нью-Джерси, чтобы жить в доме, где вырос. За исключением спасения и усыновления Тары из приюта для животных, возвращение в этот дом — лучшее, что я когда-либо делал. Я почти не менял интерьер; дом уже был прекрасно обставлен воспоминаниями и эмоциями, которые вижу и чувствую только я.

Я едва успел поставить замороженную пиццу в духовку, когда звонит Лори из Финдли. Такова была интенсивность сегодняшних событий, что я не думал о ней несколько часов.

— Ты в порядке? — спрашивает она. — Я видела по телевизору, что случилось. Я звонила тебе на мобильный весь день.

Я оставил свой мобильник в чемодане, который авиакомпания доставила, и он в гостиной.

— Я в порядке. Но, возможно, у нас появился новый клиент.

— Это правда, что тело жертвы было в его доме? — спрашивает она.

— В шкафу, — подтверждаю я.

— Звучит довольно улично.

— Именно поэтому ты должна вернуться домой и найти такие доказательства, которые позволят мне проявить мою судебную гениальность.

— Я вернусь завтра, — говорит она. — Я ужасно скучала.

Я позволяю этим словам мягко прокатиться по мне, словно словесный массаж. Я знаю, что она любит меня, но у меня есть постыдная потребность в подтверждении. По крайней мере, было бы стыдно, если бы я раскрыл это ей. Чего я не сделаю. Никогда.

— Ты хорошо провела время? — спрашиваю я.

— Это был удивительный опыт, Энди. Это люди, которых я не видела и о которых не думала более пятнадцати лет. И через пять минут все воспоминания вернулись… я даже узнала их манеры. Это заставляет меня задуматься, почему я отрезала себя от них… почему мы никогда не оставались на связи.

Отец Лори был полицейским в Финдли, но решил уехать на более высокооплачиваемую работу на Восток, в Патерсон, что считалось «большим городом». Он умер пять лет назад, и я никогда не встречал его, но Лори говорит, что он считал тот переезд самой большой ошибкой в своей жизни. Не припомню, чтобы она когда-либо говорила мне, разделяет ли она эту точку зрения.

Мы ещё немного говорим о восстановлении связей со старыми друзьями; она знает, что я прекрасно понимаю это из-за моего опыта возвращения в Патерсон.