Книга Дом кости и дождя, страница 71 – Габино Иглесиас

— Твои бусы все еще при тебе? – спросил Бимбо.

У меня ушло несколько секунд, прежде чем я понял, о чем он говорит. Я засунул руку под ворот рубашки и вытащил оттуда красные и белые бусины.

— Да.

— Хорошо, – сказал он. Потом снова шмыгнул носом и принялся доставать собственные бусы.

Я задумался об этом его боге. Об Элегуа. Если верить Бимбо, то это один из Ориша. Я его не знал, но я не знал и Бога. Некую более мощную силу, да? Тут все было возможно.

«Святой архангел Михаил». Молитва Бимбо возвращалась ко мне, пока я смотрел на мечущиеся по лобовому стеклу дворники.

— Слушай, а что за история была со Святым Михаилом?

— Я несколько дней назад разговаривал с Альтаграсией. Она знает эту историю. От бабушки. Я ей сказал, что мой дядюшка молился Святому архангелу Михаилу. Он сказала, что он командир всех ангельских сил Господа или какую-то другую лабуду. Если ты обращаешься к нему с молитвой, он приходит с мечом в руке и прогоняет тьму. Этот чувак защищает нас от зла. Ну, понимаешь, вроде как от всякой херни вроде призраков.

— Не Элегуа?

— Нет, Элегуа просто… расчищает дорогу, чувак. Я тебе говорил, он убирает препятствия с твоего пути и защищает тебя, но не борется со злом так, как с ним борются Альтаграсия и Святой архангел Михаил.

— Значит, Альтаграсия молится ангелам и святым из разных религий?

— Мы все так делаем, старина. Пуэрториканцы. Доминиканцы. Кубинцы. Вудуисты. Сантерия. Пало. Поверь, старина, все, что ты когда-либо слышал, правда. Бог. Элегуа. Шива. Кто угодно. Молись любому, у кого есть инструменты помочь тебе, выручить тебя.

— Разумно, – сказал я ему. Мне хотелось, чтобы так оно и было на самом деле.

Я бы с удовольствием сказал, что мы ехали в дождь, но ощущение было, что мы делаем что-то иное; возникало ощущение, будто дождь поглощает нас.

—

Маленькие гробики

Всего шесть пуль

Крохотный призрак паранойи

И опять дождь

Estamos rodeados de fantasmas

Когда Бимбо высадил меня у дома, дождь все еще шел. Я открыл дверь, и Бимбо попросил меня взять с собой пистолет. Я отрицательно покачал головой. После того, через что мы прошли, я хотел держать смерть от себя на как можно большем расстоянии. И тогда Бимбо показал мне на дверь моего дома и сказал:

— Сделай это ради своей матери, чувак.

Мне не нужно было поворачивать голову: гробики с моей двери надежно отпечатались в моем мозгу.

Я поднял с пола спортивную сумку и открыл ее. Там было много чего. В большинстве своем оно было черное или темно-серое, но кое-где вспыхивала и чистая металлическая поверхность. Я схватил первое, что показалось мне удобным.

— Револьвер? – спросил Бимбо. – Ты уверен? Там есть другие фиговины, у них больше…

— Судя по виду, его легче освоить, – сказал я. Оружие, которое я взял, было тяжелым, имело длинный ствол с черной ручкой и красной линией на ней, проходившей по его задней части. Бимбо выхватил оружие из моей руки и минуту играл с ним. Я оглядывался, опасаясь, что нас с сумкой, полной оружия, увидят соседи, но на улице никого не было. На проезжей части лежало несколько поваленных деревьев, а еще больше их лежало на тротуарах. Я подумал о своем отце, и опять меня обуяло желание броситься к двери и проверить, как там моя мать.

— Смотри: чтобы открыть ствол, тебе нужно прикоснуться здесь и здесь. Si yo fuera tú, cogería algo más grande y con más balas, cabrón^[81]. Здесь всего шесть пуль – и точка. – Бимбо поставил себе на колени спортивную сумку и принялся рыскать в ней. – Ты уверен, что тебе именно это нужно?