Книга Дом кости и дождя, страница 67 – Габино Иглесиас

Между нами повисло молчание. Дверь простучала какой-то ответ, который мне не удалось расшифровать. Копы никогда ничего не расследовали, это верно, но этот случай воспринимался иначе, потому что касался нас. Паранойя. Это был крохотный призрак, нашептывавший нам страхи своим писклявым голоском. Всякие дурные предсказания.

Бимбо шмыгнул носом, вытер сопли тыльной стороной ладони. Он плакал, пока был в одиночестве. Может быть, он отправлялся на поиски оружия, может быть, ему требовалось провести какое-то время наедине с самим собой, подальше от тела Кимбо и этой вони. Подальше от меня. Я не знал, что ему сказать. Я сидел рядом с чуваком, который десятки раз совал свою голову в петлю ради нас и явно был кровожадным монстром.

Ко мне вдруг пришло воспоминание. Мы с Бимбо сидели за видеоиграми в его доме. Это было вскоре после смерти моего отца. «Уличный боец II». И вдруг ни с того ни с сего он сказал мне: «Не думай об этом слишком много. Не пытайся понять. Жизнь странная штука. Носи с собой нож, люби, как тебе нравится, и просто иди по жизни». Потом он улыбнулся. Я пытался воспринять его слова как шутку, но они глубоко запали мне в душу. Они все еще оставались со мной. Где-то внутри меня.

Бимбо снова шмыгнул носом. Может быть, завывание ветра в его мыслях – это голос его матери, говорящей ему какие-то слова.

—

Рев океана

Призраки цепляются за все, что осталось

Детишки с рогами

Кровавые ритуалы

Дом кости и дождя

Океан ревел. Реки выходили из берегов, бушующая мутная вода превращалась в озлобленное чудовище, которое врывалось в дома, уничтожало мосты, оставляло в испуге и изоляции целые семьи. Или убивало их.

Силовые линии повсюду были оборваны, электроснабжение внезапно прекратилось во всем мире. Сеть, старая и слабая, уже несколько десятилетий доживала свой век, и ураган Мария оставил без света все уголки острова.

Люди искали убежища. Церкви, правительственные здания, городские арены заполнялись отчаявшимися душами. Потом в убежищах кончились раскладушки. Священники и служащие давали людям бутилированную воду, а больше ничего и не было. Люди были испуганы, рассержены, взволнованы. Накалялись страсти. Случались драки. Все чувствовали свою беспомощность, они были предоставлены на милость чего-то жестокого и ненавистнического, чем они не могли управлять.

В больницах закончились койки, болеутоляющие средства, нити для швов и марля. А люди все шли. У кого-то отсутствовали пальцы после странных несчастных случаев, у кого-то кровоточили раны на голове, полученные от всяких летающих предметов, кто-то приносил своих мертвых детей, супругов, братьев, матерей. Бабушек и дедушек. Соседей. Друзей. Доктора и медсестры делали, что было в их силах. Но этого не хватало.

Призраки тех, кто погиб, раздавленный деревьями, прибитый кирпичом, цементом и кусками штукатурки, цеплялись за развалины. Все они были озлобленными и отчаявшимися. Если бы кто-нибудь восстановил дома, где погибли они, то в этих домах поселились бы призраки.

Ветер вырывал кондиционеры, которые висели под окнами, словно перезревшие фрукты. Ветер и вода проникали в зияющие отверстия, оставленные незакрытыми, уничтожали священные сувениры, разрушали стены и напитывали влагой полы.

Океан проглатывал суда и уничтожал дома, стоящие слишком близко к берегу. В таких местах, как Дорадо, Санта-Изабель, Луквильо, Фахардо и Лоиса, волны выкидывали на берег акул, дельфинов и других морских существ, мертвых и чаще всего жутко искалеченных. По большей части отсутствовали огромные куски их тел, а на других виднелись оставленные зубами крупные отметины. Те, кто жил на берегу, знали, что по окончании шторма им придется выйти на берег и вернуть эти тела океану, потому что мертвые животные не только издавали жуткий запах, но и всегда приносили с собой неудачу.