Книга Дом кости и дождя, страница 127 – Габино Иглесиас

Я отпустил его, и Бимбо еще раз протянул ему бутылку. Он сделал несколько глотков. Из отверстий на его шее ничего не полилось. Они, казалось, исчезли. Может быть, он даже не знал про них.

Рауль вернул бутыль Бимбо и снова положил руки на диван.

— В общем… да, если ты мешал Игнасио, он убивал тебя, а его люди уносили тело на риф и привязывали там, чтобы рыбы и крабы полакомились. А потом он доставал тело и бросал где-нибудь, где его увидели бы люди. Вы когда-нибудь видели утопленника, извлеченного из воды после нескольких дней пребывания в океане? Тела опухают, а животные подъедают их лица. Видок тот еще, а запах… словами не описать. Игнасио всех запугал этими демонстрациями. Он превратился в короля. Никто не хотел вставать ему поперек дороги. Вот… а потом тела стали исчезать.

«Исчезать – потому что кто-то их забирал», – подумал я, вспомнив то, что видел на рифе.

— И тогда, – Рауль перевел дыхание, – Игнасио приказал своим людям использовать веревки получше, потому что хотел, чтобы его враги видели тела, а для этого ему нужно было доставать их и демонстрировать после того, как крабы и всякая другая срань подкормились ими. Для этого мертвецов и привязывали к рифу. Он знал, что слухи о его делишках широко распространяются по городу, а копы быстро поняли, что Ла-Перла – такое место, куда им лучше не соваться, и это позволяло Игнасио возглавлять его империю, не оглядываясь на копов. В его баре играли в азартные игры, гринго всегда могли найти там женщину, контрабандные сигареты – что угодно.

Его люди сделали то, что он приказал, и стали использовать веревки получше, но это ничего не дало. Тела продолжали исчезать. Игнасио приказал своим людям использовать цепи вместо веревок, но и это не помогло. Поначалу он думал, что это… акулы. Может быть, они приплывали к телам во время высокого прилива и поедали их, типа… вырывали их из цепей или как-то так. Большие акулы вполне способны на что-то подобное, и потому он приказал использовать больше цепей, но тела продолжали исчезать, как бы крепко их ни привязывали.

Тогда он подумал, что это могут делать люди. Типа враги или кто-то в таком роде делают это, чтобы показать ему: им насрать на все его ухищрения. Игнасио не мог допустить такого, а потому приказал своим людям остаться там на ночь вместе с ним, чтобы увидеть, кто… – Рауль поморщился. – Бля, у меня все лицо болит, очень сильно. Может, отпустите меня? Я достаточно рассказал. Мне нужно к врачу.

— Нет, – ответил я. – Ты только дошел до самого главного. Скажи нам, кто похищал тела, кто похищает их теперь? И тогда можешь уматывать отсюда нахер.

Я не чувствовал никаких угрызений совести, когда лгал ему, как не чувствовал угрызений и оттого, что измолотил его лицо. Но, слушая его, я думал обо всем, что слышал с детских лет. Легенда о garita del Diablo казалась куда зловещей.

Рауль глубоко вздохнул, снова огляделся вокруг, хотя и мог видеть только одним глазом. Его лицо было разбито в хлам, но вид у него был теперь очень злой. Надежда превратилась в ярость. Я хотел, чтобы он боялся, а не впадал в бешенство. Я держал его запястье правой рукой, а левой ударил по ножу. Он взвыл.

— Продолжай, а то сделаю это еще раз.

— Блядь! Прекрати! На чем там… на чем я остановился?