Книга Дом кости и дождя, страница 115 – Габино Иглесиас

Фургон виляет из стороны в сторону, Бимбо убит, лежит грудью на рулевом колесе.

Фургон ударяется о какой-то дом.

Моя мать рыдает на моих похоронах.

Наталия, поплакав, находит себе какого-нибудь придурка, который более чем рад сделать ее счастливой и переехать с ней в Штаты.

Снова эти чертовы крабы, на сей раз они появляются из моего рта, перебирают ногами по раздувшемуся обрубку моего языка.

Еще крабы, теперь они выползают изо рта Бимбо… а потом из ртов Таво и Пола.

Рауль застонал.

Из-за испуга я несколько секунд не мог понять, что этот звук издает он, а не какая-то часть моего мозга, которая пытается прогнать из моей головы все эти фантазии.

Мою систему заполнил панический страх, подобный тому, что я чувствовал в доме Кимбо, когда мы обматывали клейкой лентой его запястья и щиколотки. Я не хотел ничего этого. Я переместился, и когда голова Рауля оказалась в зоне досягаемости, выкинул перед собой правую ногу, целясь ему в висок, с силой ударил его один раз. Он перестал стонать.

Бимбо закончил разговор по телефону.

— Мы куда едем? – спросил я, почти прокричал.

— Ко мне домой, – сказал он. – Медленно. Никто нас не преследует, а четверка чуваков все еще не выбралась из воды. Я только что проехал мимо женщины, она толкала детскую коляску, а на углу разговаривали два мужика, больше никого, – он шмыгнул носом. – На улице слишком жарко, и люди хотят пережить этот кошмар обесточивания у себя дома. У нас все в порядке. Ты там только следи, чтобы этот мудак помалкивал. Таво и Пол уже едут ко мне домой.

Дом Бимбо. Еще одна дурная идея. Никто не задался вопросом, куда мы отвезем этого типа, если нам удастся его захватить. Добро пожаловать в час рукожопого. Мы были гребаными идиотами. Можно было только удивляться тому факту, что мы потеряли всего одного. Мы импровизировали на уровне улицы, где люди умирали каждый день за гораздо меньшее, чем уже совершили мы. А мы даже толком не знали, что происходит на самом деле. Дядюшка Бимбо был мертв, а это означало, что мы остались одни. Бимбо лгал нам. И очевидно, что его мать вовсе не была невинной жертвой, какой пытался выставить ее Бимбо, после того как ее убили. Мария и сама плела заговор, а Бимбо нам и об этом солгал. Мы не знали ничего, и это незнание непременно должно было убить нас.

Холодные пальцы сжали мой загривок, и дрожь пробрала меня, несмотря на влажный воздух в фургоне.

— Ты думаешь, везти его к тебе безопасно? – спросил я. – А если нас кто увидит?

— Мы припаркуемся рядом с дверью, к тому же, когда мы приедем, там будет темно, как в жопе. Фары включать не будем, телефоны будут лежать в карманах. Все в порядке. Мы его пронесем, как пьяного. А в доме мы его свяжем и заклеим ему рот – будет заклеенный, пока не поймет, что лучше не кричать.

— Ладно. – Моя реакция прозвучала глупо, но так уж я прореагировал. А Бимбо почувствовал что-то в крохотном сердце этого слова, что-то, вероятно, очень похожее на сомнение.

— Слушай, – сказал он. – Все будет в порядке. Мы же ночные акулы, помнишь? Элегуа на нашей стороне. Вот почему все прошло так гладко.

Гладко. До гладкости нам было, как до луны. Бимбо считал, что Элегуа на нашей стороне. Он думал, что этот бог бережет нас. Он ошибался. Мы были одни. Мы подвергались опасности. У нас не было плана. Один из людей Папалоте лежал в задней части нашего фургона. Мы были в жопе.