Книга Тень моей сестры, страница 61 – Дженюари Гилкрист

— Что это?

— Аквариум, – ответил Джек, прищурившись.

— А нам туда можно? – спросила Виктория, и я знала, что на моем лице написано то же, что и на ее: смесь удивления, восхищения и детского ликования.

— Как пожелаете, – поколебавшись ответил Джек, явно смущенный тем, что к нему обратились за разрешением. Ведь это мы владели всем: особняками, слугами, платьями, деньгами. Но он не знал того, что Виктория задала вопрос не задумываясь, по привычке. Ведь мы были лишь пленницами в наших золотых клетках и не могли и шагу ступить, не получив на него разрешения.

— Ну, тогда мне было бы очень приятно там оказаться, – улыбнулась Виктория, проведя языком по нижней губе.

Что за бес в нее вселился, подумала я, натягивая поводья.

— А вы? Вам тоже было бы приятно там оказаться? – склонив голову набок, спросил меня Джек.

Отведя взгляд в сторону и щурясь от слепящего глаза солнца, я молча кивнула.

— Решено. Едем в аквариум, – щелкнув поводьями, Джек направил своего коня вниз по склону.

Издав победный клич, Виктория последовала за ним. Налетевший порыв ветра донес до меня обрывки разговоров прогуливающихся вдоль берега отдыхающих. Солнце зашло за облако, и внезапно трепещущая на шляпке Виктории лента приобрела зловещий кровавый оттенок. Тряхнув головой, я поскакала вслед за ними.

* * *

Вечер промелькнул в вихре цветов, странных запахов и смеха. Причем смеялись не только мы, но и все вокруг. Время словно остановилось: казалось, будто ни у кого здесь нет никаких дел, кроме хождения кругами возле наполненных морской водой аквариумов. Мы переходили из зала в зал, разглядывая ярко окрашенных рыб и визжа от детского восторга, когда нам разрешили потрогать настоящую морскую звезду.

Когда мы вышли на улицу, солнце почти касалось горизонта, но его золотые лучи были все еще слишком яркими, и нам пришлось подождать, пока глаза снова привыкнут к свету после полумрака аквариума. Пока мы находились внутри, все вокруг переменилось, и мы оказались посреди шумного многолюдного чаепития. Вдоль всей набережной были натянуты гирлянды из фонариков, отбрасывающих на землю разноцветные отсветы.

Вокруг группы музыкантов в ярких костюмах собралась целая толпа. Одни танцевали прямо на площади, другие хлопали в ладоши и насвистывали в такт энергичной мелодии, третьи, стоя в сторонке и притопывая ногами, потягивали пиво или лимонад из больших кружек. А между взрослыми шныряли дети с разноцветными шарами или воздушными змеями в руках, дуя в латунные горны. Воздух был наполнен радостью, и на мгновение мне показалось, что я снова очутилась на нашем ежегодном деревенском празднике.

Только здесь все было по-другому.

В Харевуде нам, как единственным в округе настоящим леди, следовало избегать всего, что могло быть сочтено неприличным. Список запретов, составленный миссис Джонс, казался бесконечным: не пить больше одной чашки чая, не есть булочек и залитых карамелью яблок. Причем запреты эти обсуждению не подлежали. И нас всегда уводили домой задолго до захода солнца, чтобы, как ворчала миссис Джонс, мы, не дай бог, не увидели чего-либо неподобающего.

Но сейчас миссис Джонс с нами не было. Скосив глаза на Викторию, я увидела, как та с жадностью разглядывает толпу, открыв в изумлении рот и прижав руки к груди.