Книга Тень моей сестры, страница 22 – Дженюари Гилкрист

Лошадей держал под уздцы маленький босоногий мальчишка. Когда мы приблизились, он пренебрежительно сплюнул и, заметив, что я вздрогнула, ухмыльнулся. Получив от нашего провожатого пинок под зад, мальчишка отступил в сторону.

— Убирайся, попрошайка. – Мужчина бросил в его сторону медную монетку, и мальчишка, упав на колени, принялся разыскивать ее среди ног снующих вокруг прохожих.

— Виви, – хрипло произнесла я, покрепче сжимая руку Виктории, – ты уверена, что этот мужчина послан за нами лордом Стэнли?

— Придется рискнуть.

— Полезайте наверх. Я не могу ждать вас целый день, – послышался голос мужчины.

Устроившись на небольшой лавочке в передней части экипажа, возница сплюнул желтую от табака слюну на покрытую мусором землю. Издав похожий на звон колокольчика смешок, Виктория схватилась покрытой белоснежной перчаткой рукой за темную деревянную рукоятку и, продемонстрировав мне свою лодыжку, взобралась в повозку с такой легкостью, будто проделывала этот трюк всю жизнь.

Я замерла на месте, раздумывая, не скрыться ли мне в толпе по примеру босоногого мальчишки. В чувство меня привел свисток полицейского. Порыв ветра едва не сорвал с меня шляпку, и я натянула ее поглубже. Виктория уверенно восседала в экипаже, поправляя юбки.

— Это не сложнее, чем сесть на лошадь. – Она протянула мне руку, и я, схватившись за нее, почувствовала головокружение. Приподнятая сильной рукой Виктории, я на мгновение взлетела в воздух. Не успели мои юбки коснуться потертого сиденья, как возница – так и не представившийся за все это время – щелкнул языком, и повозка двинулась вперед сквозь шум и грязь набитой людьми площади.

Покосившиеся магазинчики сменились более изящными домиками с аккуратными палисадниками, которые, в свою очередь, уступили место величественным зданиям из красного кирпича, царственно взирающим на всех своими затемненными окнами.

Уличные торговцы призывно кричали что-то с тротуаров, но я не понимала ни единого слова. Мой мозг был переполнен запахами горящего угля, сырости, железа и камня. Повсюду шло строительство, и город, где, как говорили, могло произойти все что угодно, рождался буквально на наших глазах.

Широко открыв рот, я глотала воздух Манхэттена, пахнущий не смолой и потом как в порту, а растущими вдоль улицы тополями. Нависшие над нами тучи цвета нестираного белья грозили вот-вот пролиться дождем. Поплотнее закутавшись в пальто, я закрыла глаза и сосредоточилась на пронизывающей меня боли. Дыши глубже, говорила я себе, но так и не могла вздохнуть полной грудью. Перед глазами плыли темные пятна, в животе что-то проворачивалось. Все в порядке, убеждала я себя, совершенно не веря в это, все будет в полном порядке.

Когда экипаж, вздрогнув, остановился, я, тяжело дыша, приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на мой новый дом.

Трехэтажный, кажущийся высеченным из больших серых плит известняка особняк, высокая черепичная крыша, закопченные трубы на ней. Выглянувшее из-за облака солнце подмигнуло мне отражением в ромбовидных стеклах окон верхнего этажа.

Возница продолжал безразлично смотреть вперед. Мы что, должны сами спускаться? А что, если кто-то увидит наши нижние юбки? Но вокруг не было ни души.

— А где же слуги? – спросила вместо меня Виктория.