Книга Флоренций и черная жемчужина, страница 163 – Йана Бориз

Этот речевой фокус не укрылся от бдительного слуха самого Листратова и вообще всех присутствующих. Выходило, что Кортнев убежден: Флоренцию-де не выпадет случая полакомиться у него в гостях, понеже отсюда ему одна дорога – в компанию к Антону. Тем не менее ваятель буркнул что-то благодарственно-отрицательное, дескать, хвор и занят делами по макушку.

Взгляд Скучного Василя поливал окрестность скепсисом, словно наелся им за завтраком и теперь отрыгивал излишки.

— Позвольте мне угадать, господа: вы все любопытствуете касательно Антона Семеныча, не так ли? Или есть на примете некто коварный, эдакий хитрый злодеятель, кого угодно поместить на сие неблагопристойное место, господина же Елизарова тем очистить и водворить во главу его конюшен?

— Не угадал, Василь Аполлоныч, – в тон его ехидце ответил Кортнев. – Мы едино лишь печемся, будучи все связаны нежной отроческой дружбой. Ты же с какой стати изволишь так явственно злопыхательствовать?

— Я? Да ни в малейшей степени. Мне просто не так уж жаль покойной Алевтины, вот и все.

— Напрасно вы столь жестокосердны. Оно того не стоит, а барышня свое уж получила сполна, – буркнул Пляс.

— Каюсь. Суесловен. – Скучный Василь легко сделал шаг назад. – Однако прошу не забывать, что сия предприимчивая особа едва не стала мне тетушкой.

— Все одно непростительно. – Игнат встал на сторону Пляса. – Что до меня, то желаю одного: видеть на месте Антона иную особу.

— Да не ты один! – всплеснул руками Кортнев. – Мы все повязаны драгоценнейшими воспоминаниями, и оттого не приемлем в круге своем душегуба. И я убежден, что среди нас его нет.

— И я то же самое хотел сказать, да ты не дал. Снял с губ, – немного обиженно согласился тот.

— А я так уверен в обратном, – зло расхохотался Скучный Василь. – Сей момент осталось только уяснить, нет ли у кого с собой аркана на всякий случай.

— Есть. У меня есть. – На крыльцо вышел Алихан, за его обряженной в пестрый халат спиной наблюдалось шевеление, слышался бубнеж: это серый поверенный все не мог выговорить Шуляпину заготовленного обилия слов.

Все обернулись к нему, на лицах читалась разная степень удивления. Тут наконец господину исправнику удалось вытолкать ящера за порог, тот скатился по ступенькам и оказался в букете сопереживающих самым важным пионом. Он был представлен всем, а они ему, однако после раскланиваний сразу поспешил к доставившей его коляске и вскоре уже равнодушно махал из окна – его застоявшийся буланый конь с излишней резвостью гнал прочь от земской управы.

— Ну что, судари мои? – Пока молодые люди провожали взглядами сутяжника, сзади неслышно подобрался Кирилл Потапыч. – Вы ведь не случаем сюда пожаловали? Прошу. – Он картинно выпростал руку по направлению к присутствию, Алихана вроде как отодвинул взглядом, на Флоренция же недобро покосился.

— Да полноте, мы все и не вместимся, – попробовал отшутиться Кортнев, но исправник не намеревался сдаваться:

— Отнюдь. В тесноте да не в обиде. Проходите уж.

— Мне пора ехать, – стушевался Игнат. – Меня ждут.

— Все так все! – сурово приказал ему Скучный Василь, и Листратов согласно кивнул.

В комнату капитан-исправника набилось аж шесть человек, не считая его самого. Стульев хватило только троим: Кортневу, Скучному Василю и Плясу, вроде они главные. Остальным жестом предлагалось устроиться на лавке подле двери. Игнат грузно опустился на нее, но Алихан и Флоренций остались на ногах. Первый отговорился тем, что насиделся в компании поверенного, второй промолчал и прислонился к подоконнику. На незанятых пространствах скамьи разместились головные уборы. Хозяйственный Заня убрал со стола недопитые стаканы, смахнул с поверхности крошки, поправил висевший в углу образ, тоскливо посмотрел на пустую вешалку и вышел. Пока за ним не закрылась дверь, все молчали, а Кирилл Потапыч переводил дыхание, негодуя на безобразный день.