Книга Флоренций и черная жемчужина, страница 140 – Йана Бориз

— Прошу в дом. – Ваятель дежурно улыбнулся, провел гостей в библиотеку, плотно притворил за ними дверь. – Рад вас привечать.

Тут к ним присоединилась Зизи, и откровенности пришлось отложить. Вскоре в Полынное пожаловал Скучный Василь. Он черным вороном спорхнул с седла, поклонился, но смотрел со скепсисом. Листратов провел его к остальным. Еще через время примчался запыхавшийся Игнат:

— Такой казус: Александра Семенна оказала честь, любезность и прислала записку с приглашением, – пояснил он и присоединился к собранию, такой же лохматый и неуклюжий, как в любое другое время.

Зинаида Евграфовна не без досады постановила для себя, что лучше оставить молодых людей, и вышла якобы распорядиться насчет закусок. В дверях она многозначительно повела бровью в адрес своего воспитанника. Он понял, что потребуется дословный отчет. Едва умолкли за дверью шаркающие шаги хозяйки, Саша встала у окна, приготовилась говорить.

— Господа, вам известны тяготы, поразившие наш дом. Сидеть сложа руки выше моих сил. Вы все мои друзья и друзья Антона. Нам надо что-то предпринять для его спасения. – Ее голос звенел слишком высокими нотами, такие грозили сорваться в истерику.

— Да-да-да! – Алихан вскочил и закружил по комнате.

— Все, что в наших силах, – обронил Скучный Василь.

— Безусловно. – Флоренций, предчувствуя долгий разговор, поискал свечи, не нашел и пошире распахнул занавески на окнах.

— Хм… Такой казус, – растерянно пробормотал Игнат.

— Я затем и собрала здесь вас. – Александра вытащила из-за рукава платок, промокнула глаза, жестом приказала подать воды из высокого графина тут же, на столе. – Нас всех связывает нежная дружба с детских лет, вы добрые соседи, а все общество у вас на виду. Каждое наблюдение может стать спасительным для моего брата. Опросите крестьян, баб, детишек. Кто-то наверняка видел, слышал. Или… – она запнулась, – или пусть будет так, что видел или слышал.

— О-го-го! – присвистнул Листратов.

— А что такого? – Саша вцепилась в него яростным, непримиримым взглядом. – Антошку надо вызволять из узницы!

— Пускаться в оговор немыслимо, недостойно… – Флоренций начал и тут же прикусил язык под ее горящим взглядом.

— И это не все. – Александра наконец взяла себя в руки, теперь в голосе ее забряцала пугающая решимость. – Я знаю, что вы можете найти доказательства невиновности Антона, надо только постараться. Так вот: добывшему их – явные, неоспоримые – батюшка в награду передаст свою конюшню со всеми скакунами. Их на сей день более трех десятков голов, считая с жеребятами. Чистопородных. А еще три раза по столько же – с изъянами. Батюшка готов отдать всех елизаровских, и то будет уже не наша порода, а избавителя нашего.

— О-о-о! – выдохнули разом присутствующие.

— Это… это целое состояние! – присвистнул Скучный Василь.

В библиотеке повисла неверная тишина, даже бюст Вольтера выглядел потрясенным баснословным предложением юной барышни. На ближнюю ветку присел ворон, заглянул в окно, недовольно покачал черным клювом и с карканьем улетел.

— И слова мои не только для вас четверых, они для всех. Всякий, кто поспешествует избавлению от напасти, будет вознагражден подобным образом. Он волен делать с заводом что пожелает – захочет, так пусть продает, не захочет – может дать породе свое имя. Так и передавайте каждому. – Она повернулась к окну профилем, на ресницах затрепетали золотистые капли. Бледность оставила ее или так только казалось в полумраке, но Флоренций доселе не встречал образа романтичнее. Александра наклонила голову и продолжала: – Но это еще не все. Любезный нашему дому Алихан! От всего сердца прошу меня простить. Я знаю, что у вас с папенькой соглашение, но нынче судьба Антона важнее для меня, да и для всех в нашем доме. Так что не будем спешить… спешить с неважным. – Она тяжело вздохнула, отвернулась к вечернему саду, на минуту замерла. Когда ее прекрасное лицо вновь обратилось к собранию, оно полыхало отчаянием. – Господа! Если кто-нибудь найдет неопровержимые доказательства невинности Антона Семеныча Елизарова в гибели барышни Колюги Алевтины Васильны, тому я безоговорочно отдам свою руку. – Она прикрыла очи и вскинула голову, сделавшись вмиг недоступной, нездешней. – Слово мое крепкое, назад его не возьму.