Книга Голубой ключик, страница 102 – Лариса Шубникова

— Неволить Софью не стану. Пусть сама ответит тебе, Алексей Петрович. Нынче-то вон как, без согласия замуж ни-ни*. Так ты ступай в малую гостиную, она придет к тебе, а уж договоритесь иль нет, не ведаю.

— Благодарствую, — Бартенев поднялся с дивана, прихватил ларец и быстрым шагом покинул гостиную, оставив пожилых чародеев наслаждаться обрядом.

Он миновал коридор, отворил дверь малой гостиной, а войдя, поставил свой подарок на стол и принялся ждать. В тот миг, когда от волнения зашумело в голове, когда кулаки крепко сжались, на пороге показалась Софья:

— Бонжур, Алексей Петрович, — она изящно поклонилась, после выпрямилась и выставила ножку в прелестном башмачке, похваставшись и кружевом нижней юбки и блеском шелкового платья.

— И вам доброго дня, сударыня, — Бартенев сказал первое, что пришло на ум: Софья была ослепительно хороша собой, сияла счастливой улыбкой и здоровым румянцем щек.

— Оу, это мне? — она указала на столик. — Это же сватовской ларец. Любопытно, что вы туда положили, сударь. Неужели, нитки? Или кусок шелка? Ой, нет, там, наверно, книга, чтобы я стала такой же скучной как и вы.

— И когда же вы со мной скучали, Софья Андревна? — Бартенев и не хотел, но улыбнулся: она умела его развеселить.

— Ваша правда, — она покивала. — С вами, сударь, сплошные хлопоты и тревоги. То на кулачках деретесь, то огнем швыряетесь, а давеча и вовсе дом развалили.

— И все из-за вас, — попенял. — Жил себе спокойно, так нет же, явились и перевернули все вверх дном.

— Должно быть, поэтому вы и пришли просить моей руки, — она развеселилась, засмеялась и пошла к столику. — Можно?

— Изволь, синичка, — Бартенев с трудом удержался, чтобы не обнять барышню.

Она осторожно открыла ларец и долго разглядывала подарки, после робко потянулась за коробочкой, достала серьги и тепло улыбнулась:

— У моей матушки были серьги с турмалинами, — Софья прикоснулась пальцами к камням. — Спасибо, Алёша. Очень красиво.

— Не угодил? — Бартенев почувствовал печаль в ее голосе. — Что ты? Не рада? Мне или подарку?

— Я... — она умолкла, тем и напугала.

— Откажешь? — он крепко сжал кулаки. — Андрея выбрала?

— О, мон дьё, — она тяжело вздохнула. — Опять вы со своей ревностью. Я просто очень боюсь за вас. Если мы не сможем сделать Карачуна добрым дедушкой, то он явится за вами. И все из-за меня. Скажите, как прошел Совет? Согласились?

Бартенев с трудом понимал, что она говорит, однако, попытался сдержать свой гнев:

— Согласились. Все будет так, как мы задумали, — ответил спокойно, но через миг снова разозлился: — Софья, так ты дашь ответ?!

— Правда? Согласны? — она просияла. — А что это вы кричите? Вон и брови нахмурили, и кулаки сжали. Алексей Петрович, голубчик, не пугайте.

— Софья, — упредил голосом, — не шути. Да или нет?

— Страсти какие, — она прыснула смешком. — Да, говорю. Довольны?

— Не расслышал, — Бартенев мгновенно перестал злиться, ощутив радость, какая сделала его легким, словно перышко. — Скажите громче, Софья Андревна.

— Да! — крикнула и захохотала.

Бартенев поймал смешливую в объятия и крепко прижал к себе, а после услышал тихие ее слова:

— Алёша, я так боялась, что ты передумаешь и не придешь за мной.

— Ждала? — он жадно вдыхал запах ее волос.

— Очень, — она обняла его.