Книга Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада, страница 64 – Алиса Князева

Там, в густых зарослях крапивы и лопуха, выкапываю новую, глубокую яму и прячу в ней плиту. Я долго смотрю в темноту сырой земли, потом закапываю. Сверху ставлю метку — три крупных камня, сложенных пирамидкой. Чтобы найти, если… когда… понадобится.

Возвращаюсь в дом с тёмными предчувствиями и землёй под ногтями. Сия уже накрыла на стол. Простой, но сытный ужин — тушёные овощи с курицей. Мы едим молча. Она бросает на меня осторожные взгляды, но я игнорирую их. После ужина я умываюсь, смывая с себя пот, грязь и остатки страха, и падаю на кровать, не раздеваясь. Сон накрывает меня, как тяжёлое ватное одеяло.

Утро начинается с уже знакомого грохота и окриков. Рабочие вернулись. Выглядываю в окно: они снова разбирают завалы, таскают брёвна, что-то замеряют. Я смотрю на них со стороны, и мне становится вдруг плевать. Пусть строят хоть бордель. У меня есть дела поважнее.

После завтрака — снова тихо поданного Сией, — я натягиваю сапоги, хватаю корзины, секаторы и ведро с разведённой известью. Мой план на день чёток: осмотреть старые деревья, побелить стволы, собрать первые яблоки. Реальная работа. От неё не отвертишься.

Выхожу в сад, и через пару минут слышу робкие шаги сзади. Оборачиваюсь. Сия стоит с опущенной головой, в руках у неё пустая корзина.

— Миледи… я могу помочь? Сбором? — её голос тихий, без привычной слащавости. Почти искренний.

Я смотрю на неё, потом на переполненные ветви яблонь. Одной мне действительно не управиться.

— Бери ту корзину, — киваю я на запасную. — И смотри — только спелые, без червоточин. Аккуратно срывай, не тряси дерево.

Она кивает, и в её глазах мелькает что-то похожее на облегчение. На возможность быть полезной не через доносы, а через обычную, честную работу.

Мы работаем молча. Я залезаю на небольшую лесенку, которую обнаружила в сарае, и обрезаю сухие ветки. Сия осторожно, будто боясь сломать, снимает яблоки и складывает их в корзину. Солнце припекает, пчёлы гудят в траве. На какое-то время забываешь о драконах, тёмных владыках и каменных плитах. Есть только яблони, тяжёлые от плодов, запах нагретой травы и удовлетворяющий скрежет секатора.

Это — моё. И пока я могу это делать, я ещё чего-то стою в этом безумном мире.

Они появляются, когда я заканчиваю побелку очередного ствола.

Слышу конский топот, скрип экипажа, а затем голоса. Оборачиваюсь, опуская кисть с известью в ведёрко.

Тарос выходит первым, его привычная самоуверенность, кажется, даже усилилась за ночь. А за ним мужчина, который выглядит как его полная противоположность.

Высокий, стройный, с волосами белыми, как первый снег, собранными в небрежный хвост. Его лицо спокойное, почти отстранённое, глаза светло-голубые, как зимнее небо. Он одет просто, но дорого, и держится с такой тихой, неоспоримой властью, что становится ясно — это не слуга.

Я ещё не озадачивалась вопросами, кто кому тут приходится (хотя, признаю, стоило бы), поэтому заочно воспринимаю его как ещё одного лариана, возможно, с другим грехом. Не знаю, правда, каким, но надеюсь, он не извращенец как Тарос.

— Ну что, Александра, — начинает мой «дорогой» супруг с раздражающей усмешкой. — Я освободился. И, как видишь, привёл компанию. Мы готовы к нашей… беседе.

Я смотрю на свою заляпанную известью одежду, на полную корзину яблок у ног, на Сию, которая замерла с яблоком в руке, и фыркаю.