Книга Лисий переполох, страница 85 – Екатерина Боброва

Пропитанный ненавистью взгляд морозом прошелся по коже. И запоздало подумалось о том, что выращивать врага в доме, где живешь приживалкой, та еще «умность». Только гордость такое дело… Она и километровой высоты может быть – не переступить.

Огляделась – небольшую, зажатую лачугами площадь, взяли в тесное кольцо городские стражники и охранники, за спинами которых толпились несчастные, которых не допустили до целителей. Сбоку были установлены навесы со столами, рядом стояла жидкая группка местных. Все в чистом, с отмытыми лицами. Я принюхалась – от них даже не пахло. Не удивлюсь, если это не обитатели лачуг, а какие-то лавочники поприличней, играющие роль бедняков.

Повозка тронулась выехать и освободить место для следующей. А я обнаружила собравшийся уже цветник: постельные тона девичьих юбок – в основном розовые и голубые, перемежались со благородной темнотой нарядов дам постарше: от густого синего, бордового до коричневого. Девицы напоминали изящные статуэтки – затянутые поясами тонкие талии, мраморный цвет кожи, на головах настоящие произведения искусства. Смотрины ведь.

М-м-м, как не хочется к ним! Но я обязана поддержать Шаоюй. Думается, не просто так она меня сюда потащила.

Подошла, чтобы услышать сладко-заботливое, аж зубы свело:

— Сестра Жэнь, как твое здоровье? Слышала, тебе пришлось столкнуться с разбойниками. Ты была с ними наедине в лесу? – сочувственно поинтересовалась барышня в голубом ханьфу, только вот на лице читался огромный намек на непристойность, а в рассыпавшихся девичьих ахах – продолжение на восемнадцать плюс.

— Она была со мной, стрелой в плече и кучей мертвецов.

Девица вздрогнула, удивленно посмотрела на меня.

— Сестра Да, моя родственница, - поспешно представила меня Шаоюй, делая страшные глаза, мол, без грубости. И жрать здесь никого не нужно. Пока.

По мне прошлись оценивающими взглядами и вынесли вердикт: бедная, грубая, наверняка деревенщина. Словом, не конкурент.

Сборище змеищ, - сделала вывод я, и мы нехотя, не глядя друг на друга, раскланялись.

От дальнейшего выяснения статуса нас отвлек распорядитель.

— Барышни, прошу вас подойти к столам.

Я осталась. Шаоюй справится и без меня, тем более что никого из серьезных больных на площади не наблюдалось.

А потом мое внимание привлек тихий звук. Колыбельная. Что-то похожее пела мне бабушка. Слова были другими, но мотив… Я прикусила губу, проглотила вставший в горле ком. Тоска по дому навалилась мешком на плечи.

Нашла взглядом женщину – та укачивала на руках ребенка. На бледном, измученном лице застыло выражение отчаяния.

Я подалась вперед, втягивая носом воздух. Дурацкая привычка, но отделаться не могу – после всех оборотов мое обоняние сделалось острее, да и в темноте прилично вижу, а еще обожаю курицу, яйца и не выношу вонь сырой рыбы – по вполне понятным причинам.

В мешанине запахов не сразу удалось вычленить тот самый, а вычленив, я похолодела – малышка была серьезно больна.

И что делать?! Если я незаметно дохромаю до цепочки солдат, потом незаметно уговорю мать передать девочку мне… Бредовый план.

— Барышня Жэнь, - этот улыбающийся голос я узнала сразу. Обернулась. Так и есть, господин лис собственной персоной среди бела дня. Как там его?

— Господин Янь, - присела я в поклоне.