Онлайн книга «Лисий переполох»
|
Вчера мне преподнесли светло-зеленое платье и бэйцзы болотного оттенка – видимо, чтобы подчеркнуть болезненную бледность лица. Ну и привлечь внимание к Шаоюй, которую обрядили в розовую прелесть, украшенную вышитыми цветами сливы. Н-да… мне определенно выдали роль дурнушки. Госпожа Жэнь аж светилась от удовольствия, разглядывая нас. Еще и моя хромота – то ли временная, то ли постоянная. Словом, я отлично оттеняла Шаоюй, работая на контрасте. Зато никто не заподозрит во мне лису. Лан, правда, остался чем-то недоволен, ворча про недостойное поведение, но его не слушали – мальчишка все равно оставался дома. Повозка неспешно, словно тоже была аристократкой, катила по улицам Чанъюнь. Отогнув занавеску, я с любопытством осматривала то, что было доступно в щель. Мы пробирались по оживленной улице, на которой торговали едой. Пряные ароматы жареной лапши и тушеного мяса с имбирем боролись с густым запахом конского навоза и человеческого пота. Яркими гирляндами смотрелись засахаренные ягоды боярышника, нанизанные на шест. Шум стоял оглушительный: крики зазывал, перебранки торговцев, детский смех. Мы свернули в чуть менее людный переулок. Тут торговали посудой, тканями. Я задержала взгляд на россыпи нефритовых подвесок простоватой работы, отполированных до мягкого блеска. Лиса пренебрежительно фыркнула: украшения ее интересовали лишь те, с которыми можно было поиграть. А так она бы с легкостью обменяла их на десяток вареных яиц. Не выдержав, старшая госпожа выразительно кашлянула, глянув на меня с таким презрением, что стало понятно: во мне видят деревенщину, выбравшуюся в первый раз в город. Я вспомнила небоскребы Пекина и удержала улыбку. Этот город был для меня музеем, я бы с удовольствием здесь с гидом погуляла, наслаждаясь экзотикой. Только вот следующие за повозкой двумя шеренгами охранники намекали, что праздное любопытство может мне дорого обойтись. Разве что гидом взять Хайлина? Повозка снова свернула, и город словно сбросил с себя парадный халат, обнажив грязное, залатанное исподнее. Узкие щели-переулки зияли между скособоченных домов, крытых плесневелой соломой. Воздух стал густым и тяжелым — теперь в нем мешались запахи гари, испорченной рыбы и чего-то кислого, сладковато-отвратительного. У дверей, больше похожих на дыры в глинобитной стене, сидели женщины с потухшими лицами, щупая на ощупь рисовые зерна. Их дети, в рубахах цвета грязной земли, замерли, уставившись на богатую повозку пустыми, недетскими глазами. Старшая госпожа занервничала, прикладывая к лицу надушенный платок. Не выдержав, она задернула занавеску. Глянула на меня с таким видом, словно я ее драгоценную дочь в злачное место притащила. А ведь это всего лишь правда жизни… Мы остановились почти сразу, не став далеко углубляться в бедные кварталы. Какое-то время пришлось посидеть в закрытой повозке, пока снаружи охранники наводили порядок. Госпожа Жэнь шепотом повторяла инструктаж: на мужчин не смотреть, особенно на стражников, мужчин если и лечить, то, не касаясь, и лучше ограничиться женщинами и детьми. Ни на мгновенье не забывать о приличиях. В сложных случаях – она с Хайлином рядом. Наконец, нам разрешили выходить. Щурясь от пробившегося сквозь тучи солнца, я последней покинула повозку. Оценила протянутую мне руку, глянула на ее хозяина и, подобрав подол юбки, кособоко начала спускаться. Мы, лисы, народ независимый, а еще с хорошей памятью. Я лучше похромаю, чем стану всяким руки подавать. |