Книга Лисий переполох, страница 32 – Екатерина Боброва

Запах дразнил, щекотал ноздри, и я пошла на него, удивляясь, что никого больше он не заинтересовал. Воняло же так, словно лис сидел у меня на коленях.

Обойдя какие-то сараи, я оказалась в дальнем уголке усадьбы. Здесь явно давно никого не было. Валялась старая повозка. Лежали горкой приготовленные для чего-то камни. А за ними виднелся рыжий кончик хвоста.

В нос ударил запах крови.

Твою же…

Я поспешно шагнула к камням, присаживаясь на корточки.

Лис лежал на боку, тяжело дыша. Глаза были прикрыты. Из пасти вывалился набок язык. Шерсть была перемазана бурым, а из лопатки торчало обгрызенное древко стрелы.

Я снова выругалась, помянув и свою неудачливость, и неудачливость лиса, и этот мир, где балом правят хищные стрелы, а людей и лис отстреливают, словно глупых куропаток.

Зажмурилась, ощущая, как сдавливает от жалости горло. Слишком много смертей за последнее время.

Осторожно коснулась рыжего уха. Лис вздрогнул, открыл глаза, глянул мутным взглядом и вдруг потянулся к руке, лизнул кожу, словно прося о помощи и рухнул безвольной тряпочкой на жухлую траву.

Я замерла, лихорадочно соображая, что делать.

Попросить о помощи Шаоюй? Рискованно. Она может не захотеть заводить вторую лису дома, а остальные предложат свернуть зверю шею, да освежевать шкуру.

Меня накрыла волна паники.

Я стиснула зубы. Нужно успокоиться. Один раз у меня получилось вытащить стрелу, получится и второй.

Сняла с себя пояс – сгодится на перевязку.

Теперь вспомнить, что делала Шаоюй, когда залечивала рану.

Прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. Тепло защекотало кожу. Звуки стали глуше, а ощущения ярче. Я положила ладони на шкуру, чувствуя, как от раны печет дурным теплом. Как тяжело дышит зверь. Как резок его запах, и ярче всего в нем нотки страха.

Наощупь нашла обгрызенный кусок стрелы. Нажала на кожу, выдохнула и дернула резко вверх. Отбросила наконечник в сторону – потом закопаю. Заткнула вытекающую из дыры кровь поясом и сосредоточилась на цветных линиях.

Не знаю, сколько я так просидела. В висках ломило. Во рту пересохло. Тело ощущалось ватным, словно я марафон пробежала.

Открыла глаза, боясь, что лис все так же истекает кровью. Отняла осторожно пояс. Рана, конечно, никуда не делась, но выглядела вполне прилично: кровь из нее не текла, а во впадине розовело срощенное мясо.

Я недоверчиво рассматривала бывшую дыру.

Это я? Со страху, наверное. Испугалась сильно, вот и…

Лис шевельнулся, приподнял башку, словно прислушиваясь к чему-то. На морде отразилось искреннее недоумение. Уши дернулись. Потом он осторожно приподнялся. Хвост нервно заходил по бокам.

Рыжий переступил с лапы на лапу – откуда-то я знала, что это самец, потом тявкнул в смятении и вдруг метнулся в сторону, нырнул под забор и… был таков.

А я осталась сидеть, сжимая в руке окровавленный пояс. И ни слова благодарности. Рыжий засранец.

Вечер наступил слишком быстро для той, кто имел смутное представление о местоположении храма и о способе незаметно покинуть усадьбу. Ладно, способ я нашла. Там же за сараями была неприметная калитка, которая выходила в проулок. Вот через нее я смогу выйти ночью, оставить открытой для себя, а дальше… как повезет. Если дежурный обнаружит открытый засов и закроет его, придется ждать до утра и пытаться проскользнуть мимо слуг.