Книга Под мраморным небом, страница 51 – Джон Шорс

— По-твоему, я похожа на такую... ласточку?

— Я думаю, моя госпожа, ты из тех женщин, с которыми мало кто из мужчин способен совладать.

Это было дерзкое замечание, но уголки моих губ невольно поднялись. Обычно при мужчинах я стараюсь сохранять серьезность, так как улыбка – признак не мудрости, а легкомыслия. А мне требовалось, чтоб окружающие воспринимали меня как умную женщину. Однако сегодня я была не прочь расслабиться. На душе у меня потеплело.

— Давай пройдемся, – сказал Иса, жестом предлагая мне идти вперед. – Чтобы спроектировать нечто дивное, я должен запомнить каждый бугорок на этой земле.

И мы пошли. Мое внимание привлекла группа мужчин, строящих лодку. Судно было почти готово, и рабочие промазывали швы смолой. Худой морщинистый мужчина вырезал на носу голову тигра.

— Талантливый мастер, – заметил Иса. – Нужно будет его нанять.

— Как ты соберешь их всех?

— Мастеров? Когда придет время, пошлю гонцов. Надеюсь пригласить каллиграфов из Персии, каменщиков из Египта и даже ремесленников из Европы.

В Агре жили около пятидесяти европейцев. Иногда отец говорил с ними о торговых делах, но мне трудно было представить, чтобы они принимали участие в строительстве мавзолея мамы.

— Ты хочешь, чтоб европейцы здесь тоже работали?

— Нам нужны лучшие из лучших, Джаханара. Мне не важно, откуда они родом.

Я потупила взор, смутившись того, что открыто выразила свое удивление. Мама была бы недовольна.

— Расскажи, – попросила я, – каким ты видишь мавзолей?

— Мавзолей будет стоять у реки... с южной стороны от него разобьем сады.

— А само здание?

— Вообрази... представь слезу Аллаха, – с жаром начал объяснять Иса. Его страстный тон испугал меня, потому что тихие голоса обычно говорят о нерешительности, а не о пылкости натуры, которую он сейчас демонстрировал. – Эта слеза станет куполом. А купол будет опираться на квадратное сооружение с огромными арками. Четыре минарета, помещенные по углам усыпальницы, будут подниматься на такую же высоту, что и купол. И все – двор, усыпальница, купол – будет из белого мрамора.

Я попыталась представить описанную им картину, но у меня не хватало воображения.

— У тебя есть набросок? – осведомилась я.

— Пока только в голове, – ответил Иса.

Я заметила, что он забыл корзину с документами. Показав назад, я спросила:

— Думаешь, твоя голова самое лучшее для этого место?

Иса округлил глаза, увидев, что его бесценные документы остались без присмотра:

— С людьми творческих профессий проблема в том, Джаханара, что мы зачастую забываем о самых обыденных вещах. Мы витаем так высоко в облаках, что не видим под собой землю.

— Тогда я буду указывать тебе, куда ставить ноги.

Иса улыбнулся моим словам, что, как ни странно, доставило мне удовольствие. Со дня смерти мамы я вообще ничему не радовалась. Мы вернулись за корзиной с бумагами. Я свернула свое одеяло:

— Иса, можно узнать, сколько тебе лет?

— Двадцать две осени. А тебе?

— Я прожила на шесть меньше, хотя скоро будет меньше на пять. – Я поймала его взгляд, но не отвела глаз, на что хватило бы смелости у очень немногих женщин. Глаза у Исы были даже темнее, чем у остальных представителей нашего народа, и я почувствовала, что тону в их глубине. – Почему, – проговорила я, заставляя свои губы шевелиться, – ты стал зодчим?