Книга Под мраморным небом, страница 54 – Джон Шорс

Ладли удивленно на меня посмотрела:

— Я и не знала, Джаханара, что ты столь... сведуща в подобных делах.

— У меня муж есть, или ты забыла?

— И что это за глупец?

Гремели мушкеты, нас окутывал запах пороха, а я подбирала слова:

— Мужлан, которого обхитрит и младенец, а в постели он сущий козел.

Ладли рассмеялась:

— Ты совершенствуешься с каждым разом. Что, и впрямь козел?

— Когда ему так хочется.

— Тогда попросим Шиву, чтоб он из милости к тебе наказал твоего мужа. Пусть его член отсохнет и отвалится и станет игрушкой для моих собак.

— Ладли! – воскликнула я. – Ну и язык у тебя! Мне с тобой никогда не сравниться. – Ладли, моя лучшая подруга, всегда поднимала мне настроение. – Сегодня я познакомилась с одним человеком, – тихо произнесла я. – Он зодчий, будет строить мавзолей.

— И что с того? А я увидела таракана. Какая разница?

— Он обладает всеми теми качествами, коих нет у моего мужа.

— Мужчины – лжецы. Сначала очаруют тебя, а потом, когда переспят с тобой, от них ни подарков не дождешься, ни обходительности, ни комплиментов.

Я взяла подругу за руку:

— Нужно найти тебе хорошего мужа, Ладли.

— Зачем? Думаешь, мне до того все опостылело, что я готова всю жизнь ухаживать за каким-нибудь мерзавцем?

Несмотря на слова Ладли, я чувствовала, что она, как и я, мечтает о настоящей любви. Только она свою тоску прятала за наигранным равнодушием. Хотя Ладли никогда бы в том не призналась.

Поскольку день клонился к вечеру и у меня еще было много дел, мы расстались, и я поспешила в Диван-и-Ам, где отец и Дара, стоя перед Павлиньим троном, вершили суд. Я остановилась в конце зала, стараясь не привлекать к себе внимания.

С интересом я наблюдала, как Дара разрешает споры знати. Мой брат успешно осваивал искусство ведения переговоров, и, слушая, как он улаживает разногласия, я испытывала гордость. Я не знала более справедливого человека, чем Дара. Он был даже более справедлив, чем отец. Дара искренне верил в то, что мусульмане и индусы равны и что именно это равенство является залогом процветания империи. Отец поддерживал законы, направленные против дискриминации, но я подозревала, что порой он проявлял великодушие вопреки собственным чувствам. А Дара считал, что все люди должны жить в обществе на равных основаниях, независимо от их вероисповедания. В доказательство приверженности данному убеждению он начал переводить с санскрита на персидский язык основные мистические тексты индуизма – «Упанишады»^[19]. Никто еще не брался за эту трудную работу, которую Дара выполнял со всей серьезностью, полный решимости познакомить мусульман со знаменитыми писаниями.

В тот вечер мы ужинали вместе. Только отец, Дара и я. Как и Дара, отец часто находил успокоение в книгах, посему я распорядилась, чтобы нам принесли еду в огромное помещение императорской библиотеки, где мы иногда ужинали в последние годы. Слуги принесли жаренного на сливочном масле цыпленка с рисом, изюмом, кардамоном, гвоздикой и миндалем. Наши чаши были наполнены рисовым вином.

Библиотека представляла собой громадный зал длиной в половину полета стрелы. Почти всюду пол покрывали черные ковры, на которых пряжей цвета слоновой кости были вытканы цитаты из известных писаний – Корана, биографий наших императоров и великих индийских эпосов. На полках из древесины красных пород помещались многочисленные копии этих произведений. В наиболее знаменитых фолиантах содержались сотни иллюстраций. Всего здесь размещалось более сорока тысяч книг. Пожар стал бы настоящим бедствием для этой бесценной комнаты, поэтому возле книжных полок через каждые пять-шесть шагов стояли слуги, а возле каждого слуги было ведро. В нескольких мраморных бассейнах хранился постоянный запас воды. В середине каждого водоема на возвышении пылал факел. Другого освещения в комнате не было.